— Как долго?

— Не больше пяти минут, — говорю я ему в губы. — Ты молодец, детка.

За последние пару лет приступы у Сергея значительно уменьшились. Этот приступ был первым за последние три-четыре месяца. Они больше не длятся часами, и ему легче выходить из них.

— Когда приедут Альберт и Гваделупе?

— Почему ты продолжаешь называть его так? — смеюсь я. — Он не живет здесь уже три года.

— Потому что это его бесит. Старый дурак. Ты слышала, что он купил Гваделупе на их годовщину?

— Круто. Уверена, ей понравится. Когда они… — Мой взгляд цепляется за телевизор позади Сергея, по которому показывают последние новости. — Ого. Ты это видел?

Я беру пульт и увеличиваю громкость, глядя на видео с воздуха, похожее на последствия разрушительного пожара. Новостная лента в нижней части экрана сообщает, что это произошло в районе Нью-Йорка. Нельзя сказать, каким было строение до пожара, сохранилась только общая форма. Сцена меняется на изображение мужчины и женщины, которые, предположительно, погибли в результате пожара. Мужчине на вид около тридцати лет, симпатичный, одет в костюм. Он похож на бизнесмена. Я перевожу взгляд на другую фотографию. Текст под ней гласит, что женщине двадцать три года, но черный брючный костюм, отстраненное выражение лица и строгая прическа делают ее старше. Ведущая новостей продолжает говорить на заднем плане, но я не успеваю уловить, что именно, потому что Сергей рядом со мной взрывается смехом.

— Я так и знал. — Он фыркает и качает головой. — Должно быть, кто-то очень разозлил этого малообщительного ублюдка.

Я смотрю на него в замешательстве.

— О чем ты говоришь?

— Об этом. — Он показывает на экран телевизора, на котором снова видны разрушения, вызванные пожаром. — Видишь, как равномерно и тщательно сгорело здание? Этого чрезвычайно трудно добиться. Я знаю только одного человека, которому это под силу. — Он снова смеется. — Альберт сойдет с ума, когда я скажу ему, что Ас жив.

— Парень из твоего подразделения? Тот, который исчез?

— Да. — Он целует Сашу в щеку, затем кладет руку мне на поясницу, прямо над татуировкой, и притягивает меня к себе.

Ага, ту самую на которую согласилась — «Принадлежит Сергею Белову», и была удивлена, когда Сергей попросил татуировщика повторить эти слова и на нем, заменив его имя на мое. Мы теперь принадлежим друг другу, сказал он мне, когда повязку наложили на свежие чернила.

Раздается звук шагов, и я оглядываюсь через плечо на Феликса и Нану, входящих в комнату. Феликс смотрит на телевизор, потом резко останавливается.

— Я, черт возьми, убью его, — огрызается он, качая головой и глядя на экран. — Он обещал не высовываться. По-твоему, это похоже на «не высовываться»?

— Ты хитрый старый пройдоха, — бросает Сергей, глядя на Феликса.