– Ник попытался головой мотнуть, но Чернов держал крепко. – Только болит.

– На сотрясение не похоже.

Не похоже. А на что тогда похоже? Зрачок этот узкий, тень длинноухая-длиннолапая, да еще и хвостатая. Светобоязнь… К примеру, ликантропия. Повезло ему с братишкой, не всякому в родственники достается оборотень. Или вампир? Светобоязнь – это ж, кажется, оттуда, из славной Трансильвании. А белая мгла откуда?.. Волков только-только начал согреваться, как его снова будто накрыло снежной бурей. Слишком много всего для одного простого пацана. Или не простого, совсем не простого? Эх, спросить бы у Арины, но Арина далеко.

Если что-то и почует, то помочь им точно не сумеет. Ни она, ни Анук.

Бок закололо иголочками: между ним и Ником протиснулся Блэк, положил голову Нику на колени. Тот слабо улыбнулся, потрепал пса по холке. Чернов тоже потрепал, сказал задумчиво:

– Хороший у тебя домашний питомец.

– Не жалуюсь. – Волков все еще боролся с отголосками снежной бури, но выстуживающий душу холод мало-помалу уходил из тела.

– У меня тоже есть, – сказал Чернов.

Этот незатейливый диалог каким-то невероятным образом помог им собраться и вырваться из снежной бури в реальный мир.

Они даже Ника смогли с собой прихватить. Получилось.

А в реальном мире уже налаживалась жизнь. Эрхан, прихватив карабин, ушел в разведку, а Мишаня и еще один парень под руководством Никодимыча прилаживали на место сорванную с петель дверь. Прилаживали, но всем было ясно, что еще одной такой атаки дверь не выдержит, и нужно что-то делать, что-то менять в системе безопасности метеостанции, потому что нет тут больше никакой безопасности. Зато есть полдюжины прекрасных экземпляров, с которыми и селфи можно сделать, и видос эпический запилить.

Женщины хлопотали у плиты. После пережитого все хотели есть и горячего. А еще чего-нибудь покрепче, чтобы забыть и забыться. По глазам Эдика было видно, что эта вахта для него станет последней. Эдика никто не осуждал. Возможно, когда придет время принимать решение, метеостанцию навсегда покинет не только Эдик.

В то время как женщины хлопотали у плиты, Тара возилась с Диком. Порванный медведем бок уже не кровоточил, наспех наложенная Черновым повязка лишь чуть-чуть пропиталась кровью, но пес вел себя беспокойно, огрызался на Тару и норовил цапнуть ее за руку.

– Чует медведя, – сказала Тара, не оборачиваясь. Наверное, сама она тоже спиной чуяла взгляд Волкова. – Кстати, спасибо.

Ее «спасибо» получилось каким-то снисходительным, словно она делала ему одолжение, принимая ненужную, навязанную помощь. Словно она сама врукопашную справилась бы с белым медведем, а он – идиот такой! – ей в этом помешал.

– На здоровье, – бросил Волков в стриженый затылок.