Мимо с пешней наперевес прошел Эрхан, отправился делать следующую лунку. Следом за Эрханом скользнула какая-то тень. Волков проводил ее взглядом. Не тень, а Волчок.

Он шел медленно, словно нехотя, в руке у него была лопата. Чудо чудное, диво дивное! Эрхан глянул на пацана искоса, ничего не сказал, принялся долбить лунку. Волочок дождался, когда на поверхность проступит вода, и взялся за работу.

Он работал с такой неистовостью и яростью, что становилось страшно.

«Уработается, – мелькнула мысль. – Уработается и подохнет с непривычки. Он подохнет, и придется волочь его околевшее тело до самого Хивуса, а потом звонить Арине и объяснять, почему Волков не сумел уберечь своего единственного, пусть и нелюбимого, брата».

Волков отложил лопату, подошел к Волчку.

– Хватит, – сказал громко. – Иди отдохни.

Ему не ответили, на него даже не глянули. Пацан продолжал махать лопатой, словно заведенный. Волков переглянулся с Эрханом, тот пожал плечами, давая понять, что не собирается вступать в переговоры и становиться между двумя волками.

– Я сказал, хватит! – Волков тронул пацана за плечо. Ну, не тронул, а дернул, если уж начистоту.

 – Иди в машину!

Пацан развернулся с такой стремительностью, что, будь у Волкова реакция похуже, увернуться от удара лопатой он бы не успел. Но реакция все еще была при нем. И рефлексы. И инстинкты. Он увернулся, откатился в сторону, успев пнуть ногой звереныша в голень. А перед тем, как тот упал на колени, успел поймать его взгляд: белый и мертвый, как снежный буран. Потом над его головой пролетела едва различимая тень. Это Блэк прыгнул на грудь зверенышу, и тот, словно почувствовав толчок, рухнул спиной на снег. Взгляд его по-прежнему оставался белым и мертвым.

«Не смотри! – мелькнуло у Волкова в голове. – Только не смотри ему в глаза!»

Живя под одной крышей с ведьмой, он научился чувствовать такие вещи. Его настройки сделались тоньше и четче, чем у обычных людей. С каждым годом он видел Блэка все лучше и чувствовал его все явственнее. С каждым годом он все больше верил в то, во что здравомыслящему человеку верить не положено. Сейчас здравомыслие говорило, что это иллюзия, а инстинкты криком кричали, что опасность рядом.

Инстинкты его и подвели. Волков сорвал с себя куртку.

К тому, что глядело на него мертвым взглядом, он крался осторожно, как к смертельно опасному зверю. Смотреть старался боковым зрением, сквозь плотную занавесь из заиндевевших ресниц. Инстинкты кричали: «Убей!» – но человек в нем был сильнее зверя, и вместо того, чтобы убить, он набросил куртку на голову существу. Да, назвать это белоглазое человеком не поворачивался язык.

Оно билось под его натиском, царапало посиневшими пальцами плотную ткань куртки, рычало нечеловеческим голосом. Волков держал.