– В голосе Чернова звучало сомнение, и это было странно. Чернов не сомневался никогда.

Чайник заклокотал. Веселов разлил по чашкам кипяток. Сказать по правде, ему хотелось не чаю, а той штуки, что плескалась в Эрхановой фляге. Но Эрхан флягу спрятал, не стал делиться.

– Его надо обыскать. – Веселов глянул на мажора. Голос он специально не понижал, пусть парень знает, что про него думают. – Прямо сейчас. Где его вещи?

– У него нет своих вещей. – В комнату вернулся Волков. Выглядел он уже почти нормально, словно и не было ночного происшествия.

– Как это – нет вещей? – Гальяно оторвался от смартфона, посмотрел на Волкова удивленно.

– У него нет вещей, которые он собирал сам. Только те, которые складывал я, а я все проверил. Даже одежду.

Не было смысла переспрашивать, уверен ли он. Но, как ни крути, а пацан где-то раздобыл дурь. Где можно раздобыть дурь на Крайнем Севере в незнакомом поселке?!

– То есть вы думаете, что это не наркота? – на всякий случай решил уточнить Веселов.

– Это не наркота, – ответил за всех Чернов.

– Тогда алкоголь! – Веселов многозначительно посмотрел на Эрхана. – Ты проверь там свою фляжку, может, убыло чего!

– Там не алкоголь. – Эрхан пожал плечами.

– От него не пахло алкоголем, – сказал Гальяно. – У меня нюх как у собаки. От него пахло… Он замолчал, а потом хмыкнул: – Шерстью от него пахло, вот чем!

– Медвежьей? – хмыкнул Веселов.

– Не знаю. – Гальяно снова уткнулся в экран мобильника, взгляд его сделался одновременно восхищенным и удивленным. Значит, все-таки удалось что-то записать.

– Что с тобой такое, парень? – Чернов возвышался над мажором, смотрел сверху вниз. – Что с тобой, черт побери, происходит?

Тот ожидаемо не ответил, отвернулся к стене. Веселов только сейчас заметил, что мажора бьет крупная дрожь. Эх, хоть бы и в самом деле не заболел. А до побудки еще оставалось пару часов. В обычном, привычно-уютном мире на выстрелы примчался бы наряд полиции и «Скорая», но тут, на краю земли, выстрелы, похоже, никого не встревожили. Или это оттого, что здание администрации стоит особняком, вдали от жилых домов? Как бы то ни было, а у них еще было время, чтобы хоть немного вздремнуть. Если, конечно, получится вздремнуть.

У них получилось. У всех, кроме пацана и Волкова. Когда Веселов проваливался в хрупкий, как апрельский лед, сон, никто из них не собирался ложиться спать. У одного в крови кипели дурь и адреналин, а второй просто решил перестраховаться.

Утро наступило внезапно, лизнуло щеку Веселова холодным шершавым языком. Ему снился полярный медведь, медведь тыкался в него мокрым черным носом, дыхание у него было студеное. Веселов не сразу понял, что это никакой не медведь, а сквозняк от то и дело открывающейся и закрывающейся входной двери. Он выпутался из спальника, сел.