Настоящий, мать его, ледокол! Вот он приближается, вот он уже так близко, что светящиеся огоньки превратились в иллюминаторы! Вот он приветственно гудит в ответ на их радостные вопли! И уже только от этого захватывает дух. От того, что такой гигант вот так запросто приветствует их, маленьких человечков!

Про селфи вспомнили в последний момент. Принялись метаться, искать нужный ракурс. Причем фотографировались все, кроме Эрхана. У Эрхана, наверное, просто уже было с десяток этих селфи. А у них пока ни одного, и если сейчас не сфотографироваться, потомки потом не поверят. Оставалась еще надежда на Гальяно и его камеру, но хотелось селфи!

Они угомонились, лишь когда ледокол ушел далеко вперед, оставляя за собой черный след открытой воды, попадали прямо на снег, возбужденные и радостные. Веселов не знал, как там у других, а у него получился как минимум один крутой кадр!

– Ленка не поверит! – проорал, глядя в темное небо, Гальяно.

– И Нина не поверит, – подтвердил Чернов.

– И моя! – Волков с восторгом таращился в экран своего смартфона.

Веселову вдруг захотелось, чтобы и ему кто-нибудь не поверил, что он вот так запросто фотографировался на фоне ледокола, сначала не поверил, а потом восхитился. Вот только не было у него такого… такой не было. Всякие разные были, а вот с такими, как у мужиков, как-то не получалось. Обычно он не унывал, даже гордился своим статусом единственного холостяка в команде, но сейчас вдруг позавидовал.

– Ну, наигрались? – с насмешкой спросил Эрхан. – Можем дальше ехать? Он единственный не потерял здравомыслие и не принимал участия в этих безумных скачках. Он и Волчок. Впрочем, Волчок не считается, он даже из салона не вышел, словно ему плевать на ледокол. Впрочем, почему «словно»? Таким и в самом деле плевать на все, кроме дури и алкоголя. Конченый человек. И если Волков думает, что сумеет его исправить, то сильно ошибается. Веселов был в этом почти уверен.

Возвращаться в салон внедорожника не хотелось. Кровь вскипала, приливала к щекам, согревала. Гальяно, как самый любопытный, сунулся к гигантской полынье, которая прямо на глазах прихватывалась, затягивалась тонким льдом.

– Осторожно, – привычно предупредил Эрхан.

– Ага, – отмахнулся Гальяно. На полынью, которая сама была размером с небольшую реку, он смотрел едва ли не с таким же восхищением, что и на ледокол. И камеру из рук не выпускал, показывал и рассказывал все подписчикам. Голос его при этом звенел от восторга.

Никто не торопил Гальяно, все понимали знаковость момента. Ну, может, не знаковость, но эпичность! Пусть и остальные, те, кто по ту сторону монитора, проникнутся.

Наконец Гальяно отключил камеру, направился к внедорожнику. Остальные последовали его примеру. Вскипевшая от адреналина кровь начала замерзать.