Его радовала эта вынужденная пауза в разговоре. Он не знал, что сказать, и это злило его еще сильнее. Наконец зеленый замигал, последние джигиты провались под занавес, и Поляков пересек перекресток. За это время он успел взять себя в руки.

— А по-человечески ответить нельзя? — спросил он.

— Павел Константинович, так вы же по-человечески ни о чем не спросили. — Несветаева оторвалась от созерцания улицы и, мило улыбаясь, посмотрела на Пашу. На секунду он поймал ее взгляд и снова переключился на дорогу.

Обращение «Павел Константинович», созвучное роли рабовладельца, вдруг стало резать ухо своей неуместностью.

Паша разумом понимал, что взял не тот тон. Но тон был уже взят. Всё. Не лебезить же теперь ней? «Ах, извините, Дарья Владиславовна, нужно же было спросить, хотите ли вы ко мне ехать. Виноват-с. Козел-с.»

Кощей слишком резко дернул рычаг переключения скоростей и почувствовал сопротивление автомобиля. Все против него. Даже машина.

— Как тебе ресторан? — перевел он разговор в нейтральное русло.

— Я не очень хорошо разбираюсь в высокой кухне, — тем же ровным тоном, ответила Дарья, глядя на дорогу перед собой.

 — Но если общие ощущения, то красиво, слегка помпезно. Не скажу, что уютно, но довольно комфортно. Не то место, куда ходят в свитере и футболке, — добавила она.

— Есть те, кто ходит в свитере и футболке, — возразил Паша.

— Да, — кивнула Даша. — Но не китайских. Спасибо, что разрешили переодеться.

То есть она переодевалась не ради того, чтобы произвести впечатление на начальника, вдруг дошло до него. Девчонка переодевалась, чтобы чувствовать себя в своей тарелке. Немного обидно.

— Тебе очень идет это платье, — признался Поляков.

 — Ты в нем такая… — он вовремя удержал на языке слово «дорогая». — Здорово выглядишь. А почему на работу так не приходишь?

— Это было бы странно. Неправильно. У вас в фирме другой дресс-код, — наконец подобрала она подходящее выражение.

— Ну ты пошутила, — ухмыльнулся он. — «Паллада» — и дресс-код!

— В общем, если я так приду на работу, я буду раздражать других работников. «Выпендрилась!» — спародировала она кого-то скрипучим голосом, скривив рот и неодобрительно покачивая головой.

— Да и правда, — согласился Паша.

 — Но всё равно жаль. На тебя такую приятно смотреть.

«И людям показать», — добавил он про себя.

Дарья не отреагировала на комплимент. Сказанный, кстати, от чистого сердца.

— Но на тебя всегда приятно смотреть, — быстро поправился Поляков и бросил быстрый взгляд на пассажирку.

Она улыбалась. Но не просто, а как сообщнику. В ее улыбке читалось: «Я знаю, что ты врешь. И знаю, что ты знаешь, что я знаю. Но мы всё равно будем делать вид, ни о чем не подозреваем».

Может, она так вовсе и не думала.