Через семь дней в помойном ведре обнаружилась пустая коробка из‑под шоколадных конфет. Майя сладкое не любила, предпочитала съесть кусок колбасы. И снова она пришла в недоумение: как к ней попала коробка? Через месяц, опять в субботу, прибежав с работы и зайдя в туалет, она увидела на бачке унитаза бутылочку мирамистина.

И тут непутевая особа пришла к выводу: мать за ней следит. Знает, что дочка по субботам‑воскресеньям работает, ведь выходные на рынке самые «сенокосные» дни, и приходит проверять ее квартиру. Точно‑точно родительница не доверяет Майе, шарит на кухне, смотрит, нет ли бутылок, лазает по шкафам, изучает содержимое холодильника.

Причем мамаша настолько охамела, что уселась пить чай в чужом доме. И, наверное, считает дочь умственно отсталой, раз бросила тару из‑под конфет в мусор. А заколку и дозатор с мирамистином она элементарно забыла. Кстати, насчет последнего — мать брезглива, вот и решила протереть антисептическим средством стульчак перед использованием.

Майя кинулась к телефону. Ей захотелось сказать матери: «Считаешь меня сифилитичкой? Обливаешь сортир дезинфекцией? Не смей заявляться ко мне без приглашения!» Но номер она так и не набрала, потому что сообразила: маманя наверняка ответит так: «Никогда в дом в твое отсутствие не заходила».

Конечно, конечно, хитрюга от всего открестится. А чтобы прекратить это безобразие, надо застать ее на месте преступления.

Спустя неделю Майя, сославшись на острую зубную боль, отпросилась у хозяина в пять часов вечера. Рассудила так: с утра мать в Капотню не приедет, ведь Винивитиновы отпускают домработницу отдохнуть с шестнадцати часов субботы до обеда воскресенья.

Вот почему она не припирается в другие дни — в будни освобождается в девять вечера.

Ровно в восемнадцать ноль‑ноль Майя крайне осторожно, на цыпочках вошла в свою прихожую и поджала губы. Ну и ну! Мамаша совсем обнаглела — содрала со стены календарь, швырнула его на пол, скинула с вешалки плащ дочери, бросала ее обувь… Ну, сейчас нахалке мало не покажется!

Лапина вошла в комнату и застыла. Все перевернуто вверх дном, на диване лицом вниз лежит парень в джинсах и ярко‑красной футболке, а вокруг так много крови, что Майя зажмурилась.

— Иосиф, Иосиф… — долетел до ее ушей голос. — Иосиф, Иосиф…

Звук шел из санузла. Перепуганная насмерть хозяйка квартиры выскочила из комнаты, подошла ближе и придушенно прошептала:

— Иосиф, Иосиф… — твердил внутри непонятно кто, — Иосиф…

Майя подергала ручку — дверь оказалась заперта. Но разве в блочной пятиэтажке установят створку из цельного массива дуба?

Она дернула дверь посильнее, и та распахнулась.