Я отъехал от тротуара и приказал спутнице:

— Рассказывайте все! Да не вздумайте врать, живо распознаю ложь, и тогда никакой инъекции не будет.

Майя заговорила без пауз. Сказав несколько фраз, она замирала, произносила как заклинание: «Так люблю Катю и Йосю! А мамаша их украла», — и продолжала повествование. А я понял, что дети никогда не вызывали у нее никаких чувств. Уж лучше б она их ненавидела. На мой взгляд, самое страшное — это равнодушие.

Я не стану цитировать речь наркоманки, изложу суть.

…Переехав в собственную квартиру, Майя зажила как хотела. Надежда Васильевна воспитывала внуков, а ее младшая дочурка пила водку.

То есть не навещала отпрысков, денег на их содержание не давала, матери не звонила, не спрашивала, как поживают Катя с Иосифом. Так продолжалось пару лет. Потом у Майи случился припадок белой горячки — она бегала голой по подъезду и ломилась в чужие квартиры. Соседи позвонили Надежде Васильевне, та примчалась и отвезла дочь в больницу.

Увы, это стало повторяться регулярно. Из клиники Лапина выходила нормальным человеком, устраивалась на какую‑нибудь работу, пару месяцев не смотрела в сторону спиртного.

Но потом… Здесь, пожалуй, лучше все же процитировать ее: «Звали меня в гости, а там на столе бутылки, откажешься от выпивки — тебе силком в рот вольют, не станешь на грудь принимать, насмерть обидятся. Так чего, мне лучших друзей терять? Это не я виновата, другие к пьянству меня подталкивали».

Когда Катя перешла в выпускной класс, у Майи случился длительный период просветления. Она завязала с алкоголем, — на уколы она еще не подсела — и больше года вела нормальную жизнь. Надежда Васильевна безмерно радовалась и решила устроить дочери в день рождения праздник.

Накрыла стол, напекла пирогов, пригласила Лиду с мужем. Вечер прошел на удивление хорошо, Майя вполне прилично выглядела, Катя и Иосиф, правда, настороженно поглядывали на матушку, но общались с «кукушкой» приветливо.

На следующий день в Капотню неожиданно приехал Иосиф и сказал, что скучает без мамы, хочет с ней поближе познакомиться. Юноша принес торт, сел пить чай и начал задавать вопросы — где она работает? Кем?

Майя отвечала честно. Сейчас она торгует на рынке, стоит за прилавком с девяти утра до девяти вечера без перерыва на обед.

Работа тяжелая, народ капризный, вечно продавцу претензии предъявляют. А разве продавщица виновата, если картошка мороженая? Хозяин такую закупил! Но ничего, скоро она пойдет учиться в институт, получит хорошую профессию.

Иосиф просидел часа два, ушел и больше не появлялся.

Через неделю, в субботу, Майя увидела в ванной на рукомойнике заколку с бантиком и сломала голову, прикидывая, откуда взялся аксессуар для волос. У нее‑то таких украшений не было.