Та отпустила Ксюшу и попыталась дать сдачи Анфисе. Но сестра Елизаветы ловко скрутила бомжиху и крикнула:

— Ваня, помоги запереть эту рвань в чулане!

Я опомнился и кинулся к Фисе, одетой сейчас в полупрозрачное мини‑платье. Вдвоем мы затолкали плюющуюся и матерящуюся особу в тесную каморку. Я задвинул снаружи засов, перевел дух и спросил:

Фиса подошла к мойке и, включив воду, стала мыть руки, одновременно поясняя:

— Личное и постоянно действующее несчастье Надежды Васильевны. Ее родная дочурка Майя Константиновна Лапина.

Я на мгновение забыл, что играю роль чинного дворецкого.

Анфиса села на стул, вытащила из волос заколку, потрясла роскошной гривой, потом снова собрала ее в хвост и начала рассказ:

— …У Надежды Васильевны двое детей, Майя и Лида. Муж домработницы рано умер, она одна дочерей поднимала. Семен Кириллович всегда был излишне добр с прислугой, а Лиза много раз еще при жизни Кирилла Алексеевича его упрекала:

— Не стоит приветливо беседовать с горничными, садовниками, называть их по именам и спрашивать, как поживают дети лакеев. Такое поведение развращает дворню, быдло не понимает интеллигентного обращения, начинает лентяйничать, клянчить.

— Дорогая, отец с детства внушал мне: «Сеня, вежливее всего надо разговаривать с дворником. Наорать позволительно лишь на ровню себе по происхождению и материальному достатку», — отвечал Семен.

Но в отношениях с Надеждой Васильевной и сама Елизавета Матвеевна никогда не демонстрировала снобизма.

Во времена Кирилла Алексеевича в доме работало более тридцати человек челяди, но Пирогова всегда была на особом счету. Лидия, ее старшая дочь, не доставляла матери забот — отлично училась, получила золотую медаль, поступила в медицинский институт.

А младшая Майя любила только веселиться. Она получила аттестат с одними тройками, которые ей поставили исключительно потому, что учителя хотели побыстрее избавиться от проблемной ученицы, и не пожелала освоить хоть какую‑нибудь профессию. Надежда Васильевна со скандалом заставила беспутную дочурку работать — пристроила ее в дом Винивитиновых горничной. Анфиса впервые увидела ее на свадьбе Лизы и Семена — худенькая, очень хорошенькая девушка обносила гостей вином, споткнулась и пролила бокал на белое платье невесты. Лиза заплакала, присутствующие ахнули. Словно назло, вино было красным, и пятно выглядело как кровь. Очень неприятное, зловещее зрелище. Елизавета убежала переодеваться в наряд, который собиралась надеть после ужина на танцы. Майю быстро убрали из зала, дальше свадьба покатилась без сучка без задоринки, но большинство присутствующих посчитали происшествие дурным предзнаменованием, а молодая жена очень расстроилась.