Вот и сейчас она обошлась без дежурных фраз о погоде, быстро сказала:

— Ваня, я знаю, что вела себя как дура, и ты имел полное право оскорбиться. Но, согласись, убежать из дома с бродячим цирком — это скорее свойственно подросткам, а тебе уже не двенадцать лет.

— В общем‑то, вы правы, — согласился я, — но давайте вернемся к основной теме сегодняшней встречи. Зачем я вам понадобился?

— Сначала ответь на мои вопросы, — заявила Нора. — Где ты сейчас живешь?

— В небольшой квартире, — обтекаемо ответил я.

— Насколько я знаю, твоя однушка расположена на выселках, куда от центра добираться часа два, — хмыкнула бывшая хозяйка. — Из престижного центра, из прекрасных апартаментов ты попал в клоаку. Домработницу не держишь, сам готовишь, стираешь, убираешь.

— В двадцать первом веке вести хозяйство совсем не трудно, полно всякой техники и готовой еды, — пожал я плечами.

Но разве Нору остановишь? Она по менталитету слон — надвигается на вас и давит копытами. Хотя, пардон, есть ли у слона копыта? Зоолог из меня никакой.

— Вместо новой дорогой иномарки, которой ты пользовался, служа у меня, ты рассекаешь по городу на убитой старой малолитражке. Кстати, где ты откопал этот автомобиль? Почему он украшен надписью «Мы вам покажем все»?

— Слоган действительно не очень удачный, — улыбнулся я. — Его придумали братья Морелли, с которыми я работал, покинув вас. Некоторое время назад их взяли в цирк дю Солей, и мы расстались. Я вернулся в Москву и поселился в квартире, которая принадлежит Энди Морелли. Денег за аренду он не берет, я оплачиваю коммунальные расходы и электричество. Небольшая машина циркачей теперь им не нужна и досталась мне в подарок. Буквы на капоте и заднем стекле я пытался стереть, но задача оказалась невыполнимой, поэтому я катаюсь так. Моя жизнь вполне устроена. А еще радует, что у Энди, Антонио, Жозефины и Мары дела идут отлично — у них прекрасная зарплата, страховка и все условия для работы. Жаль, конечно, что я перестал общаться каждый день с Мими, она мой лучший друг, но ведь есть скайп, и мы часто созваниваемся. Правда, в цирке дю Солей нет животных, поэтому Мими переживает, что не выходит на арену. Но она не из тех, кто падает духом, и сейчас старательно осваивает профессию стилиста‑гримера. Вроде у нее это хорошо получается.

— Извини, не поняла, — остановила меня Нора. — Кто такая Мими? Ты же сказал, что в цирке дю Солей нет зверья, твоя подруга там не работает.

— Мими — обезьяна, ее не выпускают к зрителям, — пояснил я. — Она не исполняет номер, а гримирует Морелли.

Глаза Норы из миндалевидных стали круглыми:

— Мартышка? И ты с ней общаешься по скайпу?

— Понимаю ваше удивление, — вздохнул я, — вы знаете, что я не люблю пользоваться Интернетом.