— Иван Павлович, вы меня слышите? Ответьте, пожалуйста, — донеслось из трубки.

Я собрал в кулак все свое мужество и сообщил:

— Надежда Васильевна умерла.

Вахрушина вскрикнула, потом прошептала:

— Она скончалась сегодняшней ночью. Не той, что вот‑вот начнется, а прошедшей, — путано объяснил я.

— Господи… — выдохнула собеседница. — Инфаркт? Инсульт? Надя пару раз намекала в письмах, что у нее со здоровьем неладно, но не уточняла, в чем проблема. Когда похороны? Кто ими занимается?

Я прислонился к стене:

— Произошел несчастный случай. Ваша подруга повредила голову, упала на железные прутья решетки камина.

Она потеряла равновесие, снимая костюм собаки.

— Кого? — изумилась Вахрушина.

Я смутился и решил проехать мимо опасной темы:

— Скорбные процедуры легли на плечи ее дочери Лидии, ей поможет Юрий Аносов, секретарь Игоря Анатольевича Пятакова. А вы, случайно, не в курсе, где находятся Иосиф и Екатерина? Мы не смогли разыскать их.

— Катя в Питере, учится в театральном вузе, у меня есть ее телефон, — тихо промолвила женщина.

— Он не отвечает, — пояснил я.

— Странно… — пробормотала Мария.

 — Несчастный случай? Это неправда! Вы недавно служите у Винивитиновых? Надя ничего о вас не упоминала в письмах.

— Я в доме неделю, — уточнил я, — до этого работал в Англии.

— Так зачем вернулись? — подозрительно спросила Вахрушина. — Небось в Великобритании прилично получали.

— Сэр Мэтью скончался, его вдова вновь вышла замуж, супруг привел собственную прислугу, — выдал я свою легенду. — Винивитиновы‑Бельские искали дворецкого, их семья благородного рода, очень приличная, вот и…

— Приезжайте прямо сейчас ко мне, — неожиданно велела Мария Борисовна, — расскажу вам, в какое благородное семейство вы угодили.

Они убили мою Надю!

Едва я нажал на кнопку звонка, как дверь распахнулась. На пороге стояла худенькая, загорелая почти до черноты пожилая женщина, которая удивленно спросила:

— Иван Павлович? Думала, вы старше, седой.

— Как Бэрримор из кинофильма «Собака Баскервилей»? — улыбнулся я. — Извините, если разочаровал.

— Нет, наоборот, хорошо, что вы молодой человек, — отрезала Мария Борисовна. — Пойдемте на кухню. У меня беспорядок, пыль повсюду, еще не успела прибрать после приезда.

Одна живу, считаю Надю своей сестрой, мы со школы дружим. Она такой человек! Верный, преданный, если кого любит, всю душу за него отдаст. Но судьба у нее тяжелая…

Вахрушина опустилась на табуретку и показала рукой на полукруглый диванчик:

— Садитесь. Я с Надей всегда советовалась, по любому вопросу к ней спешила. Когда в Италию укатила, прямо депрессия началась. Звонить дорого, а компьютером Надюша не владела, по скайпу с ней не побеседуешь. Мы письма писали по старинке — ручкой на бумаге.