Я выискиваю на тарелке опять что-то непонятное и принимаюсь это жевать. Долго. Так долго, что потом решаю даже не спрашивать, что это было. Очередное поздравление старшего Ярова заставляет повернуть голову и вновь на него посмотреть. Да-а, дела. Тут кто-то мамой не станет никак, а кто-то уже дедушка. Нужно было, как и он, чуть раньше и активней начать. Теперь уже не догонишь.

Но расстраиваться не получается. Мы вообще с Егором на эту волну не настроены. Сидим, ржем. Потом решаем, что нужно делиться хорошим настроением, и кочуем к байкерам. Он называет их по кличкам и одновременно по именам, в итоге в голове все путается.

Но даже когда я кого-то называю Лосем Лисьевичем, это тоже никого не расстраивает.

– Не ржи, а присматривайся! – шипит мне на ухо Егор.

– А почему нельзя совмещать?

– Потому что, когда ты ржешь, ты прищуриваешься – можешь не рассмотреть то, что надо!

– А давай проще: ты просто подсказывай, куда именно нужно смотреть! Обещаю, я рассмотрю это со всей возможной серьезностью!

Все смеются. Он бросает на меня укоризненный взгляд, мол, что, я еще и подсказывать должен?! Ну а почему бы и нет?

– Бороды я вижу, даже прищурившись, – отчитываюсь ему.

– Но что-то же, по твоему мнению, упускаю! Что это? Как оно выглядит? Оно что, очень маленькое?

– Кому как повезет, – бухтит он и под дружный хохот машет рукой, мол, ладно, сдаюсь, справляйтесь сами, раз так.

Мы хохочем так, что на нас сначала косятся, а потом начинают присоединяться. В какой-то момент начинает казаться, что в нашем кружке собрались все. А потом…

Я слышу этот голос у себя за спиной и понимаю, что нет. Одного человека не было, и его не хватало.

Я оборачиваюсь, и тому, кто меня пригласил, этого достаточно, чтобы принять за согласие.

Матвей Сергеевич берет меня за руку и ведет танцевать. А я не против. Замешкалась на секунду, просто наступила на камешек. Но он тут же усилил захват и переплел наши пальцы.

– Захочешь и не сбежишь, – говорю я, как мне кажется, тихо.

Но так только кажется, потому что Матвей Сергеевич мне отвечает:

– Правильно. Поэтому будет лучше, если ты пожелаешь чего-то другого.

«Не хочешь – желаешь». Он намеренно сказал именно так?

Хрипотца в его голосе сейчас слышится сильнее, чем раньше.

Ну или мне снова кажется, потому что мы уже не идем. Мы напротив друг друга. И его взгляд обжигает не меньше, чем ладони у меня на спине.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Никакой провокации, непристойности. Его руки лежат там, где положено, но я почему-то смущаюсь. Жарко. Душно. Я жадно втягиваю в легкие воздух, и мои щеки опаляет румянец, когда взгляд Ярова медленно опускается вниз.

Да, запоздалое участие в диалоге.