Он галантно ведет меня за руку, когда мы выходим на танцпол, договаривается с музыкантами, а потом под медленную мелодию неспешно приближается ко мне и склоняет голову, приглашая. Музыку я узнаю с первых аккордов, потому что когда-то давно не раз рыдала над этим фильмом. «Мой ласковый и нежный зверь» – такая трагедия, эх…

Я не танцовщица, отнюдь. Но память тут же выхватывает кадр, и я, слегка присев, принимаю предложение и подаю руку своему кавалеру. Медленно… сначала медленно мы начинаем двигаться, словно присматриваемся друг к другу. В фильме героиня была помоложе меня, но разница в возрасте с женихом у нее была примерно как у нас с Михалычем.

Это трогает, просыпаются ассоциации, и, думаю, не только у меня. Мы танцуем с жаром, так, будто это и правда история про нас с ним, про отношения без любви, про безысходность и все равно про любовь.

Гости, причина, по которой мы собрались, – в данный момент ничего не имеет значения. Я об этом не помню. Михалыч тоже видит только меня. И мы оба чувствуем танец. Он отлично ведет и действительно управляет. Быстрее, жестче, крутит меня, заставляя задохнуться от ощущений и какой-то непонятной тоски.

А когда все заканчивается, я, как и героиня, чувствую слезы в глазах. И какое-то время пытаюсь понять: где я, с кем, почему…

Осторожный хлопок заставляет очнуться. Михалыч вновь склоняет голову, благодаря за танец. Я делаю так же. И уже собираюсь ускользнуть, но он не пускает.

– Еще один танец, – просит. – Сейчас что-нибудь закажу.

Я соглашаюсь, но заказать что-либо Михалыч не успевает. Я вижу, как от музыкантов, стараясь не привлекать к себе внимания, отходит Егор, а в следующее мгновенье звучит уже другая мелодия, которую я тоже узнаю с первых нот, – «Секс бомб» Тома Джонса.

Прямо вечер памяти по заявкам.

– Обождем? – взглянув на Михалыча, предлагаю я.

Все-таки мелодия очень живая, да и суть…

– Танцуем, – подняв руку к уху, говорит мой кавалер. – Мне слова понравились. Как про нас написали!

Я смеюсь. Мелькает мысль, что он шутит, но нет. Он действительно начинает двигаться. И очень в тему, в стиле тех лет – размахивая руками, забавно топая. Ну а я что? Уметь должен мужчина. Женщина – подчиняться. В танце я с этим согласна.

Этот танец гостям нравится больше.

Мы срываем не только аплодисменты, но и свист. А потом к нам присоединяются байкеры и другие друзья Луки. Музыканты входят в раж и поют на бис, мы с Михалычем друг другу подмигиваем, подбадривая. Вокруг веселая вакханалия. Хочется двигаться, жить и громко смеяться, что я и делаю. Несмотря на пораженное молчание некоторых важных гостей.

– Ну что, – спрашивает хитро Михалыч, когда стихают аплодисменты, – по бокальчику минералки?

Я поднимаю взгляд к небу и делаю глубокий вдох. Я будто лет двадцать скинула за эти минуты.