Ух ты боже мой, какие у нас в ресторане таланты! Никогда такого не видела!

– Игнат, – говорю уже мягче, – с орешками ты явно переборщил.

– Да? – Он с грустью смотрит на горку эклеров. – Ладно, понял. А… может быть, чего-то в них не хватает?

– Естественно, – соглашаюсь я деловито. – Соли. Вот соли можно было добавить побольше! И совсем чуть-чуть перца.

И с чувством удовлетворения, что помогла хорошему человеку, иду к себе в кабинет.

– Ирина Викторовна… а… вы куда?

Зыркнув в сторону повара, который едва не загородил мне проход, я мчусь в дамскую комнату.

Нет, это выдержать невозможно. Уже третий раз! Фух, чудом успела! Нет, вместо премии надо попросить у шефа переместить дамскую комнату поближе к моему кабинету. Я даже понятия не имела, как она далеко!

Когда дефилирую обратно, повара в коридоре уже нет. Ну, логично, он же не самоубийца.

В кабинете пытаюсь отдышаться и прийти немного в себя. Кто бы подумал, что самая опасная профессия – добрый бухгалтер? При мысли о том, чтобы поехать в ресторан, мне снова становится дурно.

– Матвей, прости, но я на обед не поеду.

Услышав его голос, я едва не хлюпаю носом. Правда-правда, к глазам подступают слезы, и я ему жалуюсь:

– Меня отравили. Наш повар.

Становится так обидно. Я могла бы поехать на свидание, встретиться с Матвеем, а вместо этого сижу вот, работаю.

Матвей внимательно слушает про моего отравителя и эклеры. Молчит. Ну потому что наверняка, как и я, не ожидал такого коварства! И вдруг открывается дверь, и я вижу виновника своего состояния с новой горкой эклеров!

– Изыди! – прошу его по-хорошему.

– Ирина Викторовна, это другие. Вы просто попробуйте. Доверьтесь мне.

– Я тебе уже доверилась – хватит, – ворчу я, но уже не так убедительно, потому что выглядят его эклеры немного иначе и пахнут не так. Вкусно. А его стараниями я с утра голодаю.

– До вечера, – говорю я Матвею. – Тут отравитель раскаялся и пытается искупить свою вину.

Я с подозрением беру один эклерчик – он маленький, если что, думаю, меня откачают. Откусываю. И едва не мурлычу от удовольствия.

– Ну вот, можешь же! – восхищаюсь я, а он расцветает, улыбается мне во все тридцать два. – Ладно, прощаю. Живи пока.

– Угу, – кивает он, продолжая сверкать своими зубами.

Не день, а скрытая реклама стоматологических клиник, честное слово. Но я в таком благостном настроении, что мелочи меня не волнуют. Доев один эклер, тянусь за другим. Повар стоит надо мной.

– Что, остался на случай, если нужно будет вручить мне противоядие? – язвлю я, принимаясь за третий. – Скажи хоть, с чем они. Вдруг я не до конца окочурюсь, смогу в скорой подсказывать, что это было.

– В первом сливочный сыр с укропом, семгой и кунжутом, во втором зеленый салат и маслины, в третьем копченая курочка, зелень и соленые огурчики.