Позавчера были в «Клеронсе», вчера в «Тут грибы». Я теперь грибы даже по запаху определяю.

– Здесь исключительно белые, – говорит как-то официант, ставя перед нами какое-то мудреное блюдо.

– Здесь есть и лисички, – спорю я с ним.

Он смущается, подсматривает в меню, которое я, кстати, даже не открывала, и соглашается.

– Вы правы, простите.

– Да ничего, ничего, – благодушно говорю я.

А сама думаю: ха, кого хотел провести? Меня? После всех мастер-классов и дегустаций?

Но больше всего радовался Матвей. Я видела, как у него смеялись глаза.

– Вот, Ирина Викторовна, – выдергивает меня из воспоминаний зычный голос нашего шеф-повара.

Ставит передо мной тарелку с двумя эклерами и принимается перечислять, чем они отличается от десятка других сортов, которые я успела попробовать. Я запоминаю только, что здесь особый сорт миндаля и фисташек. Или их особая обработка. В общем, с орешками.

– Хорошо. – Я важно киваю. – Как только распробую – сразу к тебе.

Он широко улыбается и уходит на кухню. Я хочу взять эклеры с собой в кабинет, но, услышав звонок своего телефона, решаю сесть в баре. Тут и чаек мне вкусный заварят, и с тарелками туда-сюда ходить не придется.

– Привет, – увидев, что это Матвей, улыбаюсь я. – Я тоже собиралась тебе позвонить. Как ты?

Я воркую, игнорируя любопытные взгляды работников ресторана. Я никому не мешаю, говорю тихо и имею полное право на личную жизнь.

Матвей предлагает заехать за мной в обед – я соглашаюсь. Не уточняю куда: мне без разницы. Какой-то ресторан? Прекрасное предложение! Да, буду ждать… Не удержавшись, радую его тем, что сегодня поеду к нему.

– Целую, – говорю я.

– Взаимно, – отвечает он мне.

Ни тон, ни форма ответа меня не смущают. Занят, скорее всего, уже не один. Да и вообще он не мастер словесности в тех темах, что касаются чувств.

Закончив разговор, приступаю к эклерам. До чего же красивые, а? И так пахнут… Вот это Игнат постарался!

Правда, когда я беру эклер в руки, запах кажется уж очень навязчивым. А когда откусываю…

У меня такое ощущение, будто во рту у меня кто-то высадил миндально-фисташковую аллею.

Слишком сильный вкус, а вот чего-то важного не хватает. Ну как так-то, а? Мне удается с трудом проглотить лишь кусочек. Да и то потому, что на меня смотрел посетитель, и…

Прижав руку ко рту, я подскакиваю с места и несусь в сторону женской кабинки. Лишь чудом успеваю вбежать в нее – так сильно тошнит. Просто выворачивает наружу. Я даже боюсь, что тут оставлю кишки, сердце и почки.

Опасная профессия – дегустатор! Кому и нужно выписать премию – так это мне. Нужно обсудить это с шефом.

Выхожу я еле живая. Ноги дрожат, лицо бледное, дышу через рот, не в силах поверить, что выжила. И прямой наводкой на кухню, пока еще кого-то не отравили.

Он оборачивается, и его круглое лицо вытягивается в овал.