Просыпаешься, все вспоминаешь – и жить больше не хочется.

– Представляю, – сказал Никита.

– Слушай, ты виноват только в одном, что Надя не родила.

– И я вот что хочу тебе сказать. Пусть не сейчас, немного позже, когда Стелле станет легче… В общем, я прошу тебя: привези сюда этого мальчика, из-за которого Надя… У меня других дочерей не будет, внуков тоже. Тебя Надя любила, как никого на свете. У меня вдруг появилось такое желание: увидеть этого малыша. И девочку эту свою – его мать – тоже привези. Почему бы нам не познакомиться? Сказать честно? Я боюсь тебя потерять. Ты можешь уйти из нашего дома и не оглянуться.

– Я знаю, что говорю. Не так тебе здесь сладко было. Ты выполнишь мою просьбу?

– Конечно. Как вы можете спрашивать?

– Хорошо. Всякое в жизни бывает. Вдруг он мне станет внуком.

Ирина вошла в комнату для свиданий, ожидая увидеть там Анатолия. Но за столом сидела хрупкая, белокурая, очень красивая женщина. Ирина остановилась у порога и пристально посмотрела ей в лицо. Да, она узнала. Большие голубые глаза, длинные ресницы, рот, как свежая клубника. Антон – ее сын. Так похожи. Но кто же та, странная, которая так испугала Ирину и поплатилась за это?

– Меня зовут Оля, – привстала девушка. – Я мать ребенка, которого принесли к вам на крыльцо.

– Я узнала, – ответила Ирина и села напротив. – Прежде чем вы начнете меня обвинять – к этому уже, впрочем, привыкла, – вы не могли бы сказать мне, как мальчик? Он не пострадал?

– С ним все хорошо. – Оля с силой сжала пальцами край стола. Только не раскисать. Не вздумать жалеть. Это убийца. Она ребенка хотела украсть. – Ребенок здоров. – Оля подняла на Ирину беспомощные от жалости глаза. – Врачи сказали: только любящие руки могли за ним так ухаживать. Он хорошо ест, немножко улыбается, ямочки на щеках. Он уже сидит, переворачивается, старается ползать. У него розовые щечки.

– Спасибо, – хрипло сказала Ирина и прикрыла рукой глаза. – У меня еще вопрос: если вы мать, кто та женщина, которую я убила?

– Это… моя сестра. Она искала моего ребенка. Меня похитили, держали в погребе, я там родила… Он забрал ребенка, избавился.

– Да. Сочувствую. И соболезную по поводу сестры. Я была в отчаянии. Мне показалось, я должна защитить малыша.

– Вы не совсем искренни. Вы не собирались отдавать ребенка матери. Если бы вам удалось убежать тогда, вы убили бы и меня.

– Да, я хотела убежать. Да, я хотела присвоить этот комочек неземного счастья. Я боролась, как могла. Вы – мать. Вы не понимаете? Я полюбила этого, именно этого ребенка.

– Я понимаю про любовь. Но не представляю, как можно отнять у человека жизнь. И после этого вы хотели петь малышу колыбельную?

– Да, я пела бы. Не хуже, чем вы. Может, даже лучше.