Конечно, монарх знал, что его сын давно уже прошел обучение, получив все базовые знания, но в этот момент он вдруг понял, что желает узнать сына немного лучше. И ненавязчивые уроки управления страной показались ему лучшим предлогом.

Леди Вильет была в ярости. О, нет, это слово плохо подходило для ее состояния. Она испытывала безудержный гнев, готова была разорвать любого, кто попадется ей под руку. Понимая, что благородная леди – даже если у нее есть на то причина! – не должна вести себя безобразно, пусть никто ее при этом и не видит, Вильет старательно сдерживала себя. 

В этом состоянии она находилась с того самого момента, как ее бестолковый муж с не менее бестолковым сыном вернулись в столицу.

Когда леди Вильет узнала об этом, то ощутила немного противоречивые эмоции.

Она была рада. И нет, не потому, что соскучилась. В конце концов, такие эмоции свойственны лишь черни, но никак не ей – благородной, возвышенной леди. Просто ей тогда показалось, что она, наконец-то, сможет убедить Нармана, что свадьба их сына с принцессой Ферайей – великолепная идея.

Для этого случая она даже достала свой самый изысканный наряд.

И как бы ей ни было стыдно – кружевное белье. Она понимала, что такого упертого мужчину можно сломить только в особый момент. И пусть ей совершенно не хотелось пачкать свой храм, но ради дела она могла и постараться. Кроме того, Нарман всегда выглядел хорошо, поэтому немного потерпеть она была в состоянии.

Уговаривать сына она даже не собиралась. Зачем? Он просто должен будет сделать то, что прикажут ему родители. Так что главное – донести верные мысли до сознания мужа. К тому же она и так слишком долго унижалась перед сыном, пытаясь убедить его поступить, как нужно ей.

Вспоминая все это, леди Вильет ощущала, как ее снедает злость на мужчин. Она и раньше знала, но чем дальше, тем больше убеждалась, насколько некоторые из них бывают глупы. Просто непроходимые тупицы!

Позвав служанку, она приказала затопить в ее комнате камин. Если девушка и удивилась такой просьбе, то промолчала. Она отлично знала характер своей госпожи и умела держать язык за зубами, понимая, что в ином случае попросту вылетит с работы без единой медной монетки в кармане.

Выполнив задание, она вернулась в гостиную и сообщила об этом.

Получив кивок, свидетельствующий о том, что госпожа все услышала, служанка тихо и незаметно скрылась.

Встав, Вильет расправила плечи и поднялась к себе наверх. Достав из комода то самое кружевное белье, она долгие пять минут смотрела на него, а потом, подхватив двумя пальцами, словно держала нечто омерзительное, подняла.

Подойдя к камину, зашвырнула туда белье. При этом на ее лице не дрогнул ни один мускул. Черная кружевная ткань некоторое время оставалась нетронутой, а потом вспыхнула и обуглилась.