Но лет ей уже много, может, все двадцать…»

– Меня зовут Снежей. А тебя, князь?

– Трувором… В детстве звали Трубором, а на острове Руяне, куда мы перебрались с братьями, стали меня величать Трувором. Так у них принято… Почему-то.

– А меня тоже дома как только не зовут: и Снежком, и Неженкой, и Снежаной. Кому как нравится…

– Он не принуждает тебя выйти замуж?

– Нет. После того как мой жених погиб в обороне города, он не заговаривает о свадьбе.

Помолчали. Трувор спросил осторожно:

– Ты до сих пор любишь своего бывшего жениха?

– Да, я его очень любила и много плакала после его смерти. Но сейчас стало забываться…

– А мне некого забывать…

– Да так вот получалось: кого я любил, меня не любили, а кто в меня влюблялся, мне не нравился. Поэтому до сих пор и не женился.

Она остановилась возле терема.

– Здесь я живу, – сказала она и встала прямо перед ним, пытливо глядя ему в глаза, словно чего-то ожидая. А им снова овладела проклятая робость, как это бывало всегда, если нравилась девушка. Он кашлянул, огляделся и произнес:

– Да, – подтвердила она. – Отец недавно его возвел.

Снова наступило молчание. Он чувствовал, что надо предложить ей снова встретиться, но никак не знал, с чего начать, и одновременно боясь, что она откажет. «Ну что я, право, юноша, что ли, безусый?» – заругал он себя и наконец спросил хриплым голосом:

– А завтра… мы увидимся?

Она вдруг качнулась к нему, шутливо ткнула пальчиком в грудь и произнесла, обдав ослепительным взглядом:

– Жду тебя завтра на этом месте!

Потом крутнулась перед ним, так что платье облегло ее соблазнительные бедра, и быстро направилась в терем. У двери остановилась на мгновение, помахала ручкой и исчезла за дверью.

«Отчаянная девка, – подумал он обреченно. – Бросит она меня. Как есть бросит. Такие раньше и не глядели на меня».

Назавтра вечером Трувор шел на свидание, заранее предрекая, что Снежа не выйдет к нему. «Постою перед ее окнами немного и уйду, – решил он. – Не идти нельзя, я же обещал! Так что совесть у меня будет чиста, слово свое я сдержу, а там уж ее дело, приходить или не приходить…»

Она ждала его. Он даже остановился от неожиданности, увидев ее. Затем убыстрил шаг, подошел, схватил ее руки, прижал к своим губам, произнес растроганно:

– Как я рад, как я рад…

Глаза ее лучились, ослепляя его…

Они долго бродили по улицам, потом стояли под раскидистым деревом, говорили обо всем. Когда стали прощаться, Трувор неожиданно для себя наклонился к ней и поцеловал в щечку. Она сразу зарделась, Это он увидел при свете неяркой луны, а потом она обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. У него все поплыло перед глазами, он неловко облапил ее толстыми руками и прижал к себе.

– Как я люблю тебя, как люблю, – бормотал он почти в беспамятстве.