Нужно бежать как можно скорее и как можно дальше, в Монтрез, а оттуда…

Замуж нужно, неожиданно подумалось Алете. Замужнюю даму Священный Кесар не возьмет, хоть с каким приданым. Он же не только правитель, но и живое воплощение Бога на земле. Значит, не может разделить ложе с "оскверненной" женщиной, это оскорбление Неба…

Она едва успела накинуть халат и затянуть пояс, когда в комнату, буквально, ворвались гвардейцы. Именно гвардейцы, не "серые".

У одного на руках висела Аней и верещала так, что в комнате мгновенно воцарился жуткий бардак.

Рослые парни, не церемонясь, швырнули Алету лицом к стене и довольно бесцеремонно обыскали.

— Господа, — сделала попытку баронесса, — может быть все же объясните, что происходит?

— Молчать! — рявкнул тот, что постарше. Остальные, меж тем, переворачивали шкаф и комод, трясли перину, вспорли кинжалами подушки и по комнате кружили белые перья.

…Молчать — так молчать. Это Алета тоже умела, можно сказать, полжизни тренировалась. Краем глаза она уже заметила, что один из гвардейцев ей знаком — секундант и, возможно, друг убитого графа Как Же Его Звали-то?

Так и не вспомнилось.

Зато неожиданно всплыло имя секунданта — Шанту.

— Нашел! — гвардеец развернулся от постели, потрясая парными кинжалами. Ну да, какая кайорская девушка ляжет спать, не сунув под подушку пару-тройку ножей. Другое дело, что против гвардейцев она бы их ни за что не применила…

— Это обычная сталь, а в покушении участвовали маги, уже установлено.

Перевести дух Алета не успела.

— Это ничего не значит, — громко заговорил Шанту, — эта подозрительная девка, которая выдает себя за баронессу, а у самой даже на статусное кольцо золота не хватило.

Железо носит, как кобыла. Приехала недавно, появилась при дворе и уже убиты двое высокородных, а сейчас — покушение на Императора!

…Покушение, — вычленила главное Алета, — значит, он все же жив… Ранен? Но не убит, уже легче.

— Взять, — распорядился гвардеец, — в камеру. Там разберутся.

Момент для того, чтобы качать права, был явно неподходящий. Тем более, что и предъявить Алете было, в общем, нечего — ее документы остались у опекунов, а Эшери, который мог бы засвидетельствовать ее личность, исчез.

Лишь из короткой записки она узнала, что кузен жив, но страшно занят…

— Может, тебе еще трех горничных, портниху и парикмахера? — Шанту смерил ее жестким, пристальным взглядом. Злости в нем не было, только сознание долга. То есть это была не месть, мальчик и в самом деле считал ее виновной.

— Нет времени. Поторапливайтесь, госпожа. На улице не холодно.

— Запиши, что она оказала сопротивление и пыталась тянуть время. А в покоях не обнаружилось никаких документов и даже одежды.