– А это что такое? – взволнованно воскликнула сестра, указывая пальцем на нарисованный на двери крест.

– Ой, я знаю, – подала голос Сима. – Это сами хозяева рисовали, чтобы нечисть всякая в дом не входила.

– А Лялин все-таки вошел, – усмехнулся Марвин.

Ляля показал Максу средний палец и заглянул в комнату.

– Здесь намного чище, чем в сенях, – сказал он. – Даже кажется, что кто-то все-таки живет. Диванчик, вон, заправленный… Здрасте! – вдруг гаркнул Лялин. Девчонки подпрыгнули на месте. – Есть кто?

Но никто не отозвался. Сима выдохнула с облегчением.

– А гремело что? – настороженно спросила Лиля.

– А, да это на меня какие-то санки рухнули, – беспечно отозвался Лялин уже из комнаты. Он первым прошел в дом, а мы так и остались топтаться в сенях.

И все-таки здесь уже успели побывать мародеры. В сенях все было перевернуто вверх дном. Старые вещи валялись на полу. Чего тут только не было: инструменты, прогнившая мужская обувь, кирзовые сапоги, фуфайка, таз, мешки, те самые санки, которые повалились на Лялина, поломанная удочка… В куче мусора рядом с цинковым тазом я разглядел пыльную коробку стирального порошка. Вполне себе современного. Такой порошок и сейчас в магазинах продают. Но в этом доме, конечно, уже пару лет точно никого не было. На полу огромный слой пыли. Лялин оставил за собой следы…

– Похоже, здесь обитали старожилы этой деревни, – сказал я. – Которые до последнего не собирались покидать дом.

Мы тоже прошли внутрь. В доме действительно все было очень цивильно и чистенько. Обои в мелкий цветочек, стол со скатертью, заправленный диван, печь в углу.

– Первый раз вижу настоящую печь! – воскликнула Лиля.

Сима, отпустив мою руку, подошла к запыленному буфету. За грязными стеклянными дверцами стояла посуда. На одной из полок – иконы и несколько черно-белых фотографий. На каждой из них был изображен мужчина с пышными усами.

– Ни одной семейной фотографии, – вздохнула Сима. – Наверное, этот человек был очень одинок. И здесь осталось все, как при его жизни."

"Лиля обнаружила на столе рядом с забавной пепельницей пыльную адресную книгу. Пролистала ее…

– Лева, смотри! – передала она мне книжку.

В ней красивым аккуратным почерком были переписаны имена и адреса. Здесь же – армейские песни и стихи.

– Наверное, он сюда записал всех своих сослуживцев, – сказал я.

– Интересно, кто-нибудь из них еще жив? – задумчиво спросила Лиля. Ляля и Марвин прогуливались по дому, по-хозяйски заглядывая в каждый уголок. Лялин даже не поленился по трухлявой лестнице залезть на чердак.

– Если здесь и было что-то ценное, то уже давно утащили до нас, – сказал Ляля, вернувшись к нам с прилипшей паутиной в волосах.