В моем списке есть депутат Государственной думы, член одной внушительной партии. В свой тайный ящичек я положил ее значок, уверен, она до сих пор его ищет. А какая-то официантка…

Впрочем, уже через мгновение все это перестает иметь значение. На входной двери в кафе мелодично звенят колокольчики виндчим, сообщая о приходе новых клиентов. Обернувшись, я на время теряю дар речи. Луч света лампы падает на белокожее лицо девушки, совсем еще юной, и я не уверен, что видел кого-то прекраснее. Я тут же забываю и барменшу, и пролет с работой, потому что в жизни дочка Потапенко гораздо красивее своего фото в журнале.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Без сомнения, Людочка Потапенко просто прекрасна, настолько прекрасна, что, кажется, так не бывает в реальной жизни. Волосы, руки, губы, глаза, фигура — богиня. Оглядываюсь, продумывая план нападения. Прикидываю, сколько времени мне понадобится на ее соблазнение. Ух и красивая. Это же надо!? Мало того, что ее отец владелец одного из самых престижных изданий в стране, так еще и внешность у девушки такая, что даже я, перепробовавший кучу баб, на барную стойку слюной капаю.

— Даже не думай, — слышится равнодушный голос из-за спины. — Говорят, она девственница. И папочка охраняет ее девственность, лучше, чем секретное хранилище церкви мормонов, — добавляет официантка шепотом.

— Извини? — не понимаю о чем она говорит, поворачиваюсь к работнице стаканов и тряпок.

— Близ Солт-Лейк-Сити располагается хранилище, принадлежавшее наиболее крупной ветви мормонизма. Бункер находится под гранитной горой на глубине около двухсот метров. Хранилище сконструировано таким образом, что сможет выдержать ядерный взрыв. Там горы золота и драгоценных камней. По слухам, некоторые особо секретные экспонаты оснащены тепловыми датчиками и датчиками движения.

Ее глаза смотрят с усмешкой, она издевается. Откуда только взялась эта информация в башке обычной официантки?

— Ты журналист? — смеется. — Неудачник, родившийся в обычной семье, а не с золотой ложкой во рту? Таких, как ты никуда не берут даже, если они первоклассные специалисты?

Я никогда не демонстрирую своих эмоций, вывести меня из себя очень трудно. Я считаю это слабостью. Но мне не нравится ее тон. Не нравится, что она попала в цель. И все же она ничего не знает обо мне и может катиться со своими домыслами к чертовой матери.

— Я редактор уважаемого журнала, — жестко отрезаю, впрочем, голос не повышаю, — главный редактор.

— Это какого? — смеется официантка.

— «Желтые сливы» — спокойно произношу и снова оборачиваюсь, любуясь красивой белокурой девушкой за столиком чуть вдалеке.

Ну какая же она красотка.