Вскочив на камень у самой воды, он оглянулся на Алексея, как будто приказал: «Следуй за мной!» И тот подчинился.

Почти до середины реки Алексей прошел, не замочив сапог.

Перескакивая с одного валуна на другой, он достиг открытого пространства. И тогда пришлось раздеться и, придерживая узел с одеждой и сапогами на голове, идти до берега вброд.

В одном месте он провалился по самую грудь и, барахтаясь в воде, намочил одежду и чуть было не утопил сапоги и карабин…

Вода оказалась ледяной, солнце припекало по-утреннему слабо, и когда Алексей достиг суши, у него зуб на зуб не попадал от холода.

Он несколько раз пробежался взад вперед по берегу, попрыгал на месте, затем влез в сырую одежду и натянул мокрые сапоги. Вдобавок Соболь вздумал тут же отряхнуть свою шубу и обрушил на него водопад ледяных брызг.

Но это было не последним испытанием для его нервов.

Поднявшись на крутой откос, пес внезапно насторожился. Он задрал морду и принялся жадно ловить носом воздух. И в этот момент Алексей услыхал, что где-то далеко внизу заржала лошадь, затем другая. Неужто он все-таки вышел к зимовью? Он с удивлением огляделся по сторонам.

Эти места, без всякого сомнения, Алексей видел впервые. Возможно, потому, что он подходил к зимовью с противоположной стороны, или, вернее всего, ночная темнота не позволила разглядеть детали, и теперь все вокруг казалось ему совершенно новым и незнакомым.

Он пробрался сквозь густую поросль молодого березняка и застыл от неожиданности. Гора уходила вниз крутым откосом, а под ней в ущелье снимался с ночлега сэр Корнуэлл со своими индусами. Люди в лагере сновали, как муравьи: убирали и складывали палатки, седлали и вьючили лошадей.

Правда, там были одни индусы. Как Алексей ни вглядывался, он не заметил ни того, ни другого проводника. Сам Корнуэлл сидел на камне в стороне от суматохи и, положив на колено планшет, что-то рассматривал. Вероятно, карту, потому что Ахмат стоял рядом с ним и то и дело показывал зажатым в руке кнутовищем на запад, где в пелене утренних туманов скрывался Шихан.

С высоты своего откоса Алексей ясно различил характерно изрезанную вершину гольца и поразился, что тот был совсем близко, гораздо ближе, чем от зимовья.

Алексей почти не удивился, увидев экспедицию, гораздо больше его изумило то обстоятельство, что он каким-то непостижимым образом оказался ближе к Шихану, чем Иван и близнецы. Но почему тогда Соболь уводил его от зимовья?

Никак не могли его товарищи переместиться за ночь так далеко, полагая, что он, вернее всего, заблудился. Разве могли они бросить его на произвол судьбы? И не зря Соболь так извозил свою шубу и набил лапы.