Его мать Виолика была циркачкой, и ее родители, наверное, тоже.

Наконец свернули к Развалинам. Скрипели колеса, похрапывали лошади, уже почуявшие скорый конец пути, и рычал уставший медведь, рядом с которым резво перебирал ногами дядюшка Бик и бормотал что-то, успокаивал. Дядюшка Бик был таем, его животные слушались. Зря народ удивлялся, что у них лошади от медведя не шарахаются, да и сам зверь терпеливый на диво. Это потому что хозяин — тай…

Ров вокруг замка давно засыпали и ворот не было, да и зачем ворота, когда стен практически не было тоже. Однако на башне, что над бывшими воротами, появился человек, махнул им и скрылся. Развалины не пустые стояли, в них жили, причем не бродяги. Жили несколько семей, еще из бывших слуг прежнего владельца, хотя что держало их на этом месте — вот вопрос. В циркачам они относились неплохо, пускали под крышу, к теплой печи, угощали чем могли и радовались бесплатному представлению.

Кибитки вкатились во двор замка, их встречали. Все жители, должно быть, собрались. Впереди — рослая, полная тетка Мередита, рядом, немного позади — её муж и сыновья, имен которых Эдин не помнил, и еще были другие, вовсе незнакомые.

Вдруг им навстречу выбежала девочка, с длинной косой, в поношенном холщовом платьице. Она была младше Эдина. И она была какая-то… Эдин до сих пор таких не видел!

Девочка остановилась внезапно, будто налетев на невидимую преграду, и попятилась — заметила медведя.

— Леди Аллиель! Идите в дом, нечего вам тут! — нахмурилась Меридита.

Леди? Эдин во все глаза уставился на девочку. Она еще и леди? Ничего себе…

Мальчишка из цирка, вольного и непритязательного мирка, надежно отделенного от всех прочих пестрыми занавесками, он тем не менее неплохо разбирался в обычаях и понятиях мира настоящего. А как иначе? Ведь жить это как балансировать на канате, можно разжиться монетой, а можно угодить в тюрьму…

Так вот, раз девочка — леди, то она должна быть дочерью титулованной особы. Потому что Меридита говорила явно всерьез, не в насмешку.

Меридита не ограничилась словами, она схватила девочку за руку и куда-то её утащила, хоть та и пыталась возмущенно протестовать. Впрочем, Эдин тут же забыл о ней, потому что увидел Графа.

Граф был такой же, как всегда: в простых башмаках, в сильно поношенном и оттого словно подернутом пылью камзоле. Он подошел прямо к Эдину и положил руку ему на плечо.

— Ну, здравствуй, мальчик.

— Здравствуйте, Граф… — тот немного растерялся.

Дядюшка Бик говорил, что Граф ждет Эдина в своем замке. Его замок — это?..

Граф огляделся, как будто только что заметил остальных, и объявил:

— Надеюсь, вы погостите до завтра. Чувствуйте себя как дома, друзья мои!

Как будто они собирались уезжать прямо сейчас. Но… Не может же он быть здешним хозяином, в самом деле? Или может?.