До этого Эдин успел отсидеть королевский завтрак и даже бросить там пару достаточно остроумных реплик, проехать по городу на своей лошадке, разбрасывая направо и налево медные деньги, и повидать Милду, которая страшно волновалась и даже завтракать отказалась наотрез.

— Эдин, они говорят, что я буду леди Лаленси. Ну посмотри на меня, какая я леди?

— Невероятно красивая, — Эдин чмокнул ее в щеку, — а что?

— Я не умею писать без ошибок! И читаю еле-еле! И вышивать не умею, как они! Я ничего не знаю и ничего не умею!

— Да брось ты! Какое кому дело, что ты умеешь, а что нет?

— Эдин, ну как ты не поймешь? Они же все будут смеяться, все! Болтать, судачить, рассматривать меня.

— Да ведь у тебя это тысячу раз было — чтобы смеялись, судачили и рассматривали! Циркачка, на которую не хотят смотреть, гроша медного не стоит.

— Эдин, это другое совсем! Я боюсь!

И что тут поделаешь?

— Когда все начнется, страх пройдет, — уверенно пообещал Эдин. — На круге всегда страх проходит. Твоя свадьба — то же представление. А ты лучше всех, сама знаешь! Смотри по сторонам, еще сама насмеешься, тут бывает веселей, чем в цирке!

— Умеешь утешать! — улыбнулась Милда.

 — А где твоя леди?

Накануне они проговорили долго. Советов, правда, Эдин не дождался, но на душе полегчало. И теперь он лишь потерянно пожал плечами — его леди никак! Они ни на секунду не оставалась одни. Впрочем, она улыбнулась ему, это как, хороший знак?

Вездесущая леди Мона уже предупредила Эдина, чтобы на церемонии бракосочетания Милды и Якоба он никак не показывал, что брат невесты.

— Сам понимаешь, шут, это лишний повод поговорить, и только. Не стоит лишний раз забавлять двор.

Его светлость маркграф так считает.

Эдин был согласен, что не стоит.

На венчании Ниалы с ее графом король-шут должен был присутствовать, потому что во время праздника ему полагалось бывать на всех придворных церемониях. Ниала выглядела смущенной и хорошенькой, как, должно быть, все невесты на свете. Ее великолепное платье от знаменитого портного, которым все восхищались, не показалось Эдину чем-то лучше, чем платья Аллиель или Милды, хоть над последним госпожа Дина и вовсе причитала, что приходится торопиться и просто переделывать готовое, и кружева не те, и все не то! На невзыскательный взгляд Эдина, оба платья были одинаково хороши.

Он даже рискнул сказать об этом портнихе, надеясь ее порадовать, и получил в ответ длинную тираду о том, что мужчины ничего не смыслят в подобных вещах — им просто не дано! Даже шуты, которые бывают сообразительнее некоторых. Последние слова она произнесла, понизив голос и стрельнув глазами по сторонам.

Пусть не дано, не очень и хотелось. А комплимент шутам порадовал.