Я был восхищен представленной им моделью, поэтому решил помочь с докладом, прочел текст. Катастрофа! С того дня у нас с Никитой повелось так: за неделю до подачи заявки на конкурс он приносил сюда текст, я его правил, а он набирал на компьютере. Когда Обжорин женился, роль редактора взяла на себя его жена.

– Думаю, в ноутбуке покойного сохранилось оригинальное сочинение Никиты, – подхватила я. – Елена Яшина рассказала мне, что, когда Обжорин завершал творение, он его распечатывал и отдавал Лауре, та правила текст по старинке ручкой, она была не в ладах с техникой, и у нее от компьютера начинала болеть голова.

Супруга вручала Никите работу над ошибками, и он все аккуратнейшим образом исправлял и снова распечатывал уже для подачи на конкурс. Вот беда для Прохорова! В докладе, который перед нами лежит, последние странички Лаура не тронула, Никита же положил туда чистовик, присоединив к нему пару черновиков с пометкой супруги.

– Подлец! – вскипел Вахрушев. – Обокрал покойного.

– Он еще унес ключ от ячейки, – добавила я, – а чтобы снять его с шеи Лауры, отравил вдову.

– Нет-нет-нет, – затряс головой Юрий, – все не так! Вернее так, но не так! Да, я был в квартире Обжорина. Признаюсь. Но никого и пальцем не тронул! Честное слово! Ей-богу. Сейчас все расскажу!

– Начинайте, – приказала я, – садитесь и излагайте все в подробностях.

Но Прохоров не устроился в кресле, он начал ходить по комнате от окна к двери и, запинаясь, говорить, как обстояло дело.

Когда рано утром Прохоров прочитал в газете «Желтуха», что Обжорин задавил человека, а потом покончил с собой, первой его мыслью было: я победитель конкурса.

Юрий знал, что единственные, кто, кроме него, делают замечательные модели, это Обжорин и Валентин Павлович, но последний давно не выставляется. Всем вокруг Вахрушев говорит: «Я столько медалей получил, что все стены ими завесил. Пора и молодым дорогу дать, пусть новые на мое место приходят».

Но Юра заметил, что у Валентина иногда начинают мелко-мелко дрожать пальцы, основатель общества постарел, ему теперь трудно сделать копию экстра-класса, а скатываться в конец турнирной таблицы председатель правления не желает, он предпочел уйти чемпионом.

Преградой на пути к золотой медали для Юры оставался Никита, и вот его нет. В первые минуты Прохоров просто ликовал, но затем его стало мучить любопытство. О каком уникуме вел речь Никита Владимирович на последнем совещании? Наверное, он откопал нечто невероятное, если рискнул похвастаться в присутствии членов правления, которые были его соперниками. Любопытство жгло Прохорова, и он решил поехать домой к покойному.