Десять слов, из которых восемь были матерщинные…

Откуда Дед появился в нашей роте, я не знаю. Когда я прибыл сюда, он уже был здесь. Никто не мог объяснить, откуда он взялся. Приблудился, так мне сказали.

Когда мы ушли на задание с мистером Грином, Дед, ожидая нас, отварил картошки, нарезал колбаски, огурчиков, красиво разложил всё на столе и каждые полчаса выходил на улицу, проверяя, не едет ли наш броневик.

Когда мы приехали, он сразу же спросил: «А где Барс?»

Когда узнал, что Барс двухсотый, долго и искренне возмущался.

Как такое может быть, что Барс двухсотый, если он сварил для него картошки и порезал огурчиков?

Ко мне Дед искренне привязался. Я охотно слушал его гундёж, интересовался его жизнью на воле, какой у него дом, какая природа окружает его деревню, где и на что он ловит рыбу. Я был единственным человеком, которому была интересна его простая, нехитрая жизнь.

Для всех остальных это был просто «старый».

Принеси, подай, разогрей пожрать.

За мой интерес к его жизни он звал меня только по имени. Это единственный человек, который зовёт меня так. Был ещё Ваня, но Ваня уже два месяца как в госпитале с перебитой рукой. Поэтому Ваня теперь зовёт меня только в редких сообщениях в мессенджере: «Здарова доргоймой дружища».

А Дед — он и сейчас есть.

Мы живём теперь в разных домах, и ему очень сильно не хватает общения со мной. Но он искренне рад меня видеть. Пересекаемся мы с ним редко, но, когда это случается, мне приходится долго стоять, улыбаясь, и слушать его рассказ. О чем? Я не понимаю, если честно. Тем более из десяти его слов восемь, как всегда, матерщинные.

Но это сейчас, а тогда мы переехали в дом мистера Фьюжна все вместе. Наш домик опустел, лишь на кровати Барса остались лежать его вещи, а на полу полупустой вещмешок. Я забрал его тёплую куртку и тельник, который привёз из Н-ской бригады морской пехоты и подарил ему ещё в городе Т. Остальное всё осталось лежать на его койке.

Так мистер Фьюжн снова стал моим командиром, и дальше я двигался под его началом вплоть до того момента, как огонь противника отсёк меня от основной группы на северной окраине Н-ки.

Рюкзак мистера Фьюжна остался при мне, я в целости и сохранности вынес его из своей эпопеи и вручил ему в руки по возвращении в расположение.

Мистер Фьюжн знал, кому доверить свой рюкзак.

Не то чтобы я был какой-то первосортный носильщик, просто он хорошо разбирался в людях и понимал, что, доверив мне свою главную ценность, он может не беспокоиться за её сохранность. Я же, в свою очередь, принимал эту ношу, понимая, что командирский рюкзак заставит мистера Фьюжна держать меня где-то возле себя, а не запихивать в какую-то жопу.

В принципе, я был не в восторге от того, что мне теперь придется воевать под руководством этого парня. Мистер Грин был мне более по душе.