– Маленькие блестящие роботы, нацеленные на жизненный успех. Они какие-то неправильные дети. В них нет той живости, непосредственности, искреннего любопытства, открытости всему новому, которыми отличается нормальное детство. То есть, наверное, и в них это было, просто слишком рано закончилось. Я учил девятиклассников и тех, кто постарше – они все уже очень взрослые…

Он помолчал и неуверенно потянулся к блинчику. Натка подбодрила его: «Берите, берите!» – и разлила по чашкам свежий чай. Лев Александрович сунул блинчик в рот, пожевал и расплылся в счастливой улыбке:

– М-м-м-м, нектар и амброзия!.

. Да, так вот: мои ученики в Шоко-школе уже слишком взрослые, и, надо сказать, в большинстве своем весьма неприятные взрослые. Недобрые… А блинчики просто превосходные!

– Школьники всегда злые, – сказала Натка и замерла, скосив глаза к носу.

– Что? – встревожился Лев Александрович.

– Вы сказали, у вас есть кладовка с припасами? – строго посмотрела на него гостья. – А варенье там имеется?

– Так что же вы молчите! – вскочила она. – Где кладовка?

Через минуту они уже поливали блинчики превосходным клубничным вареньем.

– А жизнь-то налаживается, – заметил Лев Александрович, заправляя бороду под воротник рубашки: чего уж церемониться, почти свои люди, а борода – она за трапезой еще неудобнее, чем галстук.

– Так вот, я говорю, что школьники всегда злые, – вернулась к теме гостья. – Мы вот своим учителям и кнопки на стул подкладывали, и ведро с водой на дверь пристраивали, и даже журнал парафином натирали, чтобы в нем писать невозможно было…

– Милые детские шалости, – глубоко кивнул Лев Александрович (бороду он вовремя спрятал, иначе она нырнула бы в варенье).

 – Скажу вам по секрету: ассортимент этих невинных выходок каждый учитель знает наизусть, и мало кому они серьезно досаждают. Это просто часть общей забавы: дети шалят, а мы делаем вид, что расстроены, обеспокоены, возмущены… Взрослые игры гораздо хуже.

– Я в курсе, как вас попытались подставить и выгнать с работы.

– В итоге у них это все-таки получилось – я сам уволился сразу после того, как меня восстановили по суду. Наверное, надо было уйти раньше, когда меня еще просили по-хорошему, но я тогда не мог. Машенька была уже очень плоха, но мы все еще надеялись, пробовали любое лечение, на это постоянно нужны были деньги, а сбережения наши к тому времени уже закончились…

– Вам предлагали уйти? Почему? Вы такой опытный учитель…

– Опытный, да… Может быть, слишком строгий – не знаю… Но у меня в каждом выпуске были медалисты, мои ученики побеждали на конкурсах и олимпиадах, поступали в ведущие гуманитарные вузы, даже в Литературный институт… Знаете Верочку Максимову, это очень талантливая молодая поэтесса? Моя ученица.