Он же не слышит, как горестно стонет оно под её ладонью? Как горит и болезненно сжимается, сбиваясь с заданного природой ритма? – И не планирую увольняться без предупреждения!

– Прекрасные планы, – чуть дрогнули в улыбке губы Елисея, – но я о другом. Сможешь ли ты безусловно доверять мне и учителям школы, чтобы не повторилась прошлая история подозрений, только с более трагическим исходом? Василиса, любая тень недоверия в ближайшем же будущем может привести к катастрофическим последствиям!

– Я научилась доверять вам, – искренне заверила Василиса, виновато понурившись. – Клянусь всегда и при любых обстоятельствах свято верить в вашу благонамеренность! И раз уж я теперь не совсем человек, то мне опасно возвращаться к людям, не разобравшись основательно, в чём я могу представлять для них опасность.

Ей задумчиво кивнули и распахнули перед ней ворота и школьные двери, возникшие в глухой стене при их приближении. Елисей заговорил об учебном расписании и кружковой работе, а Василиса, задержавшись на пороге, обернулась глянуть на перекинувшийся над рекой Калинов мост: пограничный переход между привычным миром людей – миром яви, и тёмным, загробным миром нави. Мост, по которому можно пройти лишь в одну сторону. И лишь один раз.

Вспомнилась мысль, что хитра Россия-матушка и так просто законами ее не проймешь. Вдруг, и законы Мироздания допускают окольные пути? Может, и с ними можно втихаря спрятать акцизную марку в потайной ящичек и отыграть время вспять?

– Чем чёрт не шутит? – пробормотала она вслух.

– Черти и демоны – неподходящая компания для учителей нашей школы, – с ироничным прищуром напомнил Елисей. – Ты же пришла на сторону Добра, помнишь? Дружить с чертями и даже упоминать их тебе уже не по статусу.

«Светлая душа, благородство, защита мира – все это хорошо, но не в том счастье», – прожурчал в памяти Василисы вкрадчивый демонический голос. Она решительно выкинула слова Дамиана из головы, но невольно крепче прижала к боку сумочку, в которой лежал золотой прямоугольник его визитки с номером телефона.

Она переборет неразумное чувство. Она переживёт свою боль. Она будет работать ради своих учеников и друзей. И ради него – своего прекрасного директора.

Безнадёжно любимого директора... Но ведь чувства преходящи, верно?

Последний урок плавно катился к завершению, как и решение задачи, которое споро строчил на доске Никита Кожемяка. Сдерживаясь изо всех сил, чтоб не вмешаться в ход решения и не начать с ходу вносить в него коррективы, Василиса ждала конечного результата.

– Икс равен минус двенадцать с половиной, – довольно провозгласил ее ученик, гордо обводя в рамочку полученный результат.

По классу прокатились смешки.