Ведь хозяину магазина продавцам за ночную смену больше платить надо, так в чём цель пустопорожнего просиживания за прилавком двадцать четыре часа кряду?

– Чай и кофе мы можем продавать, – указала продавщица на притулившуюся у выходной двери узенькую полупустую стоечку. – Сыра, колбасы возьмите.

Василиса глянула на слегка уже позеленевшую колбаску, покрытые пылью пакетики с чипсами и сильно усомнилась в том, что торговля ими в ночное время идет настолько бойко, что оправдывает круглосуточную работу магазина. Впрочем, ей сейчас было не до очередных загадок провинциальной России.

– Чаем горю не поможешь, – вздохнула она, категорически не желая расставаться с вином.

Женщина на кассе посмотрела участливо и прониклась её жалким видом.

– Случилось что? – спросила она.

– Любимый человек... – Василиса запнулась, не в силах произнести вслух горькую правду, и сжала зубы, чтобы вновь не разрыдаться. Вздохнула-всхлипнула, подавившись слезами, которые никак не желали закончиться. Слова не шли, но добросердечная женщина без объяснений поняла, что с любимым человеком всё сложилось у неё не просто.

– Несчастья никого стороной не обходят, никого не щадят: ни молодых, ни старых, всем полной мерой горя отвешивают. Ну, вы точно не из контроля, да и местная вроде бы, так что давайте-ка вашу бутылку. Наличными заплатить сможете?

Василиса кивнула. Продавщица подышала на блестящую акцизную наклейку со штрих-кодом, аккуратненько отлепила ее, выдвинула ящичек стола с двойным дном и быстренько сунула в потайное отделение блестящий прямоугольник в большую компанию к таким же наклейкам.

– Вы берите, а я утром по кассе покупку проведу, чтоб по закону все было, без нарушений.

С этими словами Василисе отдали ее вино. Скромная стоечка с чаем-кофе у двери приобрела новый весомый смысл. Стало понятно и то, почему именно в утренние часы наблюдается пик продаж алкоголя. Хитра Россия-матушка, так просто законами ее не проймешь!

Да, это был тот случай, про который мудрец сказал бы: «Если можете не возвращаться – не возвращайтесь». Она не смогла, и вот она здесь.

Очнувшись от воспоминаний, Василиса сотворила на лице беззаботную улыбку и двинулась к школьным воротам, приветливо помахав своему директору. Мужские руки, сурово сложенные на груди, опустились, за стройной фигурой Елисея наметилась тень.

– Автоматическое следование правилам маскировки? Со мной вам теперь нет нужды скрывать... свои особенности, – кивнула Василиса на серый силуэт, протянувшийся вдоль песчаной дорожки.

– Рад твоему возвращению, – тихо ответили ей, – только... хорошо ли ты обдумала этот шаг?

– Обещаю не умирать до разрыва трудового договора, – приложив руку к сердцу, шутливо поклялась Василиса.