Можем от лица школы претензию выдвинуть: ты первокурсница, тебе защита от таких типчиков положена.

– Да мне не для того, а для общих сведений! – побожилась Василиса.

– Ну-ну, все наивные девчонки так говорят, а потом в слезах бегают. Уж сколько юных дурочек на сказку о вечной и великой демонической любви повелись, тьфу-тьфу и ещё раз тьфу на всё дьявольское племя! – пробурчала Всемила Ламиевна. – Вампиры хоть про любовь не лгут, когда к шее присасываются... Но это я так, к слову.

– Кристально ясно и доходчиво, – сдавленно прошептала Василиса.

– Надеюсь, что так.

На вот, книжечки ещё полезные почитай – авось, в мозгах и прояснится, – сурово припечатала Всемила, плюхая перед ней стопку брошюр и учебник «Демонология для начинающих». – И с Баюном поговори – у него тётка оборотнем стала, когда в неё твой Дамиан душу девушки подселил, которая его «любви» доверилась*.

– Спасибо, – убито вздохнула Василиса и понесла домой рекомендованную к прочтению литературу. Вернётся с лекций – проштудирует. Она вызубрила наизусть сто страниц инструкции к аптечке некроманта – толщиной талмудов её не напугаешь!

-------------------------------

Поучения многознающей ведьмы и наставления книг охладили голову Василисы, но не помогли справиться с нервозностью и постоянным ощущением, что всё и вся вокруг неё имеет второе дно.

Учителя замечали её состояние, верно объясняли его происками нави и помогали чем могли. Яга приносила успокоительные и умиротворяющие морсы и настои, Лесьяр поддерживал своими целебными силами, помогая превозмогать приступы бессонницы, когда никак не заснуть из-за страха погрузиться в очередной кошмар. Весь коллектив сплотился вокруг тринадцатого учителя, требуя ничего не скрывать от них и, упаси боже, не скатываться вновь в навеянную навью подозрительность.

Но не скатываться было архисложно. Сами собой возникали мысли, что новому историку нельзя доверять. Хотя бы потому, что он новый и всем малознакомый. Ухаживает за ведьмой с тяжёлым нравом и припевает, какой замечательный у неё характер! То ли вкусы у него специфические, то ли – подозрительно всё это! И привкус у настоя Яги Лешевны нехорошо изменился, и взгляды Яна по-волчьи злобными стали.

.. Василиса трясла головой, брала себя в руки и улыбалась ярче прежнего, проклиная навь, действующую как наркотик-галлюциноген. Однако искренне и глубоко доверять у неё теперь получалось только директору. Оттого, что его она чувствовала как саму себя? Даже с друзьями из группы ей не было настолько спокойно: в их словах и взглядах ей вечно мерещились тени лжи и предательства.

Способность сохранять ясность мышления при колоссальном эмоциональном влиянии извне пригодится ей не меньше знания боевых заклинаний.