Неожиданно вспомнив, как мама папу за ночь любви благодарила – тому вроде очень нравилось! – подняла ладонь и, мягко похлопав по чешуйчатой морде, похвалила:

– Молодца! Ты был очень хорош! Прямо зверь…

Кажется, я оплошала! Хотела комплимент сделать, а получилось – как-то снисходительно выразилась. В надежде, что он не заметил, неуверенно улыбнулась и сквозь ресницы проверила.

Он смотрел на меня хмуро и задумчиво, от былой нежности не осталось и следа.

– Откуда ты такую пошлость откопала? – протянул он слишком ровным голосом.

Нервно сглотнула, уже зная, что, когда капран Стейнар так говорит, кому-то несдобровать. И этот кто-то – я, за неимением посторонних лиц. Поэтому честно призналась:

– Мама так папу хвалила. Я тоже хотела… приятное тебе сказать.

Мрачный драконий взгляд сменился насмешливым:

– Мне так больше не говори. У нас нормальные мужики бабам подобное говорят, а не наоборот.

– Ладно, больше вообще хвалить не буду! – буркнула я.

– Ну почему же, – черная морда скользнула носом от моего виска к шее. Дракон шершавым языком лизнул чувствительную кожу за ухом, вызвав мурашки, и проурчал: – Просто делай это по-другому!

Я хрипло шепнула, упираясь в чешуйчатую грудь, пытаясь отстраниться:

– Любимый, ты, как всегда, неповторим! – тягучий голос отозвался волной желания в моем теле.

– Благодаря вашей клятве, после подобных слов у меня язык опухнет! – не без ехидства припомнила я, пытаясь выбраться из плена лап и крыльев.

Дракон слегка придержал меня и мурлыкнул на ухо, обдавая горячим дыханием и вызывая рой новых мурашек:

– С первой частью могу подождать! А вот вторую – твой язычок выдержит без проблем.

– Это почему же? – прошипела я, вырываясь.

– Потому что я у тебя единственный. Был, есть и буду, соответственно – однозначно неповторим!

Я замерла, переваривая наглое заявление. Но вынуждена была признать, что все сказанное – правда, и промолчала. Дракон осторожно опустил меня на землю, и я, застыдившись, суетливо начала собирать разбросанную по поляне одежду. Вернее, то, что от нее осталось. Хотя штанами можно воспользоваться, если постараться не обращать внимания на распоротый на заднице шов.

– Стейнар, какого лешего, ну разве нельзя было поаккуратнее с одеждой обходиться? Мне теперь что – задом в небе сверкать! – расстроенно проворчала я, потрясая разодранной курткой.

И тут – какая удача! – обнаружила свою уменьшенную магией котомку. С криком «ура!» и блаженным счастливым видом вытащила оттуда нарядную рубашку, своевременно, как оказалось, подаренную Невель. Быстренько облачившись в обновку и штаны от запасной формы, почувствовала себя гораздо увереннее.