Послышался лязг металла, шелест кожи и ткани, звук расстегиваемой «молнии»; выполняя все эти нестерпимо неизбежные действия, пальцы его тем временем тыльной стороной неустанно поглаживали ее живот. Сбросив туфли и по-прежнему не выпуская Лейни, он нагнулся, чтобы снять носки. После чего скинул брюки — и теперь ничто не разделяло их, за исключением его белых плавок.

Частое и теплое дыхание Лейни, достигая его груди, чуть колыхало волоски. Голова ее робко склонилась, и Дик чувствовал сковавшее ее напряжение.

— Все в порядке, Лейни. Я же понимаю, что прошло очень много времени. Мы можем остановиться в любой момент, ты только скажи. — Голос его прозвучал удивительно нежно. Как она любила его за это!..

— Нет. Я хочу тебя. Хочу до тебя дотронуться.

Прижавшись лбом к твердым мышцам его груди, она робко провела рукой по его торсу. От плеча к груди, по упругому животу — пальцы ее продвигались все ниже. В напряженном ожидании Дик затаил дыхание, но оно со стоном вырвалось из его груди, когда Лейни спустила с него белье и, лаская, взяла в руку его горделивое естество.

— Милая ты моя, любимая… — Он поднял ее на руки, перенес в постель — и едва опустил на простыни, как они слились воедино в жарком поцелуе.

Поцелуй все длился и длился. Они наслаждались ощущением своей наготы. Но вот Дик медленно оторвался от ее губ и принялся целовать ее шею, плечи и груди. Язык его скользнул по отзывчивым впадинкам на внутренних сгибах локтей. Дик знакомил Лейни со всеми чувствительными областями ее тела.

Груди ее удостоились нежных поглаживаний кончиками пальцев и губами. Его язык омывал их заостренные вершины любовно, трепетно, доводя до исступления… Он целовал ее живот; его неистово жаждущий наслаждений язык приобщил к распутству и ее пупок; снова и снова порхал по ее бедрам, а затем — по неглубоким желобкам, ведущим к средоточию ее пыла.

Слова эти достигли ее ушей — и в то же мгновение она ощутила, как его губы дарят ей самые интимные, сокровенные ласки. Водоворот экстаза закружил Лейни, она отдалась на волю страсти. Нежными губами Дик выражал ей свою любовь, его неугомонный язык разжигал пламя ее желания, пока тело Лейни не затрепетало, не в силах сдерживать это пламя. Дик понял, что она готова принять его, и склонился над ней.

— Скажи, если вдруг будет больно. Глаза их встретились, передавая тысячи посланий любви, — и тела соединились.

— Не сдерживайся, Дик! — взмолилась Лейни и, обхватив его бедрами, устремилась навстречу.

С губ его слетели невнятные возгласы, когда ее шелковистая влажность целиком поглотила его, заключив в самый восхитительный плен, который он когда-либо знал.

— Лейни, это так прекрасно, ведь правда?

— Да, прекрасно. Совсем как в ту нашу первую ночь. Только лучше. Гораздо лучше.