Прислонилась спиной к стене… а после и вовсе, закрыв лицо руками, сползла по ней на пол. Всхлипы больше не сдерживала. Это оказалось выше моих сил.

Уткнулась носом в собственный рукав и беззвучно завыла, словно раненая волчица. И в этот момент меня совершенно не волновало, что миторе не положено так проявлять эмоции, что на меня смотрят, что это, в конце концов, неправильно. Глупо. Бессмысленно. Сейчас мне было плевать на все… и на саму себя в первую очередь. Одного воспоминания о том холодном презрении, что отражалось в таких родных глазах, оказалось более чем достаточно, чтобы убить во мне желание вообще что-то делать дальше.

– Эли, – обратился ко мне кто-то.

А когда я подняла голову, с удивлением узнала в стоящем передо мной мужчине его величество Олдара Ринорского. Более того, он смотрел на меня с пониманием и… сочувствием.

– Пойдемте, я провожу вас до выхода, – сказал он, помогая мне подняться.

После чего протянул белоснежный платок, уложил мою руку на сгиб своего локтя и неспешно повел вниз по лестнице. Его четверо охранников двинулись следом, правда, держаться все же предпочитали на расстоянии.

– Судя по всему, наш упрямец не пожелал вас понять, – проговорил император.

– Нет, – бросила я, стараясь подавить очередной всхлип. – Простите за мой вид.

– Ничего, Эли. В отличие от Диара я знаю, что вы сейчас чувствуете. И, думаю, ваш отъезд станет в данной ситуации лучшим решением. Ди понадобится время.

– Что с ним будет теперь?

– Все зависит от него. Но могу поклясться, Эли, что не сделаю ему ничего плохого. Более того, дам ему шанс стать тем, кем он был рожден.

– Значит, вы… – Я хотела добавить «объявите его наследником», но все же успела вовремя саму себя остановить.

Но меня все равно поняли. Даже без слов.

– Да, – кивнул мой царственный собеседник. – И думаю, вы осознаете, к каким последствиям это приведет. И еще, митора Тьёри, будьте готовы к тому, что ваш отпуск может в любой момент прерваться. Что-то мне подсказывает, что в скором времени вы понадобитесь империи.

Я кивнула, но ничего отвечать не стала. А когда мы добрались до выхода из больницы, его величество позволил мне от него отцепиться и отошел на шаг назад.

– Берегите себя, Эли, – сказал он. – И помните одно: мужчины из нашего рода никогда не отказываются от женщин, которых любят. Это сильнее нас.

После чего развернулся и направился обратно наверх, а я проводила его взглядом и все же вышла на улицу… на холод и снег… и только ухмыльнулась, увидев у самых ступеней мою служебную антарию, у которой стояли двое миторов. Но никто и не думал меня арестовывать. Совсем наоборот. Один из них протянул мне ключи и пакет, в котором обнаружилось письмо с надписью «для Старого Гасима» и деньги – в сумме, равной трем моим месячным зарплатам.