Больной на голову. Я его ненавижу так же сильно, как ненавидела его отца!

– Тихо…Тихо, Лисичка. Я тебя услышал.

Она чуть заметно покачала головой.

– Марк, я не хочу, чтобы ты с ним связывался. Он отстанет от меня. Когда-нибудь.

Уголок мужского рта дернулся.

– Я тебе точно жопу напорю. Вот сейчас поговорим и займусь. Да, и не делай такое лицо. Знаешь… Леська, ты меня поражаешь. Ты умудряешься задеть моё мужское самолюбие, при этом абсолютно не понимая причины.

– А что я такого сказала?

– Я спущу тебе этот момент. Так понимаю, кроме твоего мужа и меня, у тебя никого не было?

Леся почувствовала, как кровь прильнула к щекам.

– Нет…

Глаза Марка потемнели, в них бушевала буря, которую он старательно не выпускал наружу, за что она мысленно его поблагодарила. Если бы он выпустил эмоции наружу, непонятно, как бы они задели её. Может, она восприняла его слова и нормально. А может…

Марк поднёс бокал к губам и осушил его наполовину.

– Мне понятны твои страхи, сомнения, Леся, в отношении меня. Даже, скорее всего, в отношении мужчин. Тебя подавляли. Но неужели в окружении твоего мужа не было нормальных мужиков?

– Были.

Олеся сразу же подумала про друга Вадима, который сейчас тормознул Никиту."

"– Вот, Леська. Значит, не всё так безнадежно, – Марк допил вино и поставил пустой стакан на прикроватный столик, на котором стояли бутылка и тарелка с фруктами, к которым они не притронулись. – Давай так. Ты же моя девочка?

Он, не отпуская взятую ранее в плен руку, развернулся к девушке корпусом.

У Олеси сильнее закружилась голова.

Его слова… Он сам… Что они с ней делали?

– Твоя.

– Я хочу, чтобы ты это помнила, – он взялся за её подбородок и чуть приподнял. Так, чтобы их глаза находились на уровне.

Теперь в темно-голубых буря успокоилась, что вселяло надежду на благополучный исход разговора. На благоразумие.

– Олеся, я – твой мужчина. Это тоже запомни, пожалуйста. Твои проблемы касаются и меня. Я готов их решать. Не хочу и главное не могу стоять в стороне! Я уважаю твоё желание быть самостоятельной. Я понимаю, откуда растут ноги. Если тебя подавляли семь лет, то сейчас ты расправляешь крылья. Ты молодец. То, что не побоялась начать всё с нуля. Это я уже про твоё кафе. Но мне будет очень неприятно, если ты умолчишь о неприятностях, наваливающихся на тебя. Я верю, что, например, проблему с поставщиками, допустим, мясо ты решишь самостоятельно. Но с пасынком… Не тебе с ним тягаться, солнце. Ты должна это признать.

– Марк…

В глазах защипало.

– Олеся, ты меня услышала?

– Да.

– Точно.

Она быстро-быстро закивала.

Марк не спешил разрывать зрительный контакт.

А ей хотелось плакать. От облегчения, от какого-то щемящего чувства, что поселилось в груди.