Олеся устроилась рядом с Марком. Тот протянул ей бокал, она приняла его, удобнее устраиваясь под одеялом и вклиниваясь спиной в подушки.

Хорошо…

Спокойно.

Счастливо.

Марк присоединился к ней.

– Чокаться не будем.

– Не будем.

– Почему ты не любишь сверху? На то есть какая-то причина?

Олеся знала, что Марк продолжит разговор. Те крохи, что он получил от неё, пусть и давали некое представление о её прошлом, но никак не общую картину. Странно, но в данный момент Олеся не испытывала никакого дискомфорта.

Она позволила Марку войти на её личную территорию. Пустила.

– Я теперь понимаю, почему с Мартой вы друзья.

– Да? – Марк изогнул бровь, отчего на его лице заиграли отголоски иронии.

– Вы зрите в корень. И у вас удивительная способность вскрывать меня, – она поднесла бокал, немного повертев его между пальцами. – Моего мужа звали Вадим. Как-то раз он вернулся из очередной командировки. Больной. В подробности он не вдавался. Пролечился в закрытом военном госпитале, потом были частые клиники в Израиле. Я признаюсь честно, он мне настолько опостылел, что я даже не интересовалась причиной его заболевания. Он не говорил, я не спрашивала. Но потом у него начались проблемы с потенцией. Не вставал. И вот, чтобы хоть как-то реабилитировать себя, он заставлял меня седлать его. Тереться и прочее. Отсюда моя нелюбовь к позе сверху.

Ей не верилось, что она рассказывает подробности Марку. Мерзкие, выворачивающие душу наизнанку. Похороненные под толщей запретов. К которым она предпочла бы никогда не возвращаться.

Но, видимо, порой прошлое следует вытащить на свет Божий, чтобы окончательно с ним распрощаться.

– Дальше.

Марк отреагировал более лаконично, чем она предполагала.

– Хм… Что дальше?

– Кто тот хрен, с которым я столкнулся у тебя в квартире? Лиса… Я ревную, – он забрал себе одну её руку, переплел их пальцы. Его нежные прикосновения шли вразрез с более грубой интонацией.

– Это Никита. Мой пасынок.

– Какой он тебе нахер пасынок! – рыкнул Марк. Его крупное тело напряглось сильнее.

– Ты сегодня ругаешься.

– Я ему башку оторву, если ещё раз увижу рядом с тобой.

Олеся выдохнула.

– Вот этого я и боюсь, Марк. Не надо никому ничего отрывать. Он…

– Ещё один ублюдок, помешанный на тебе?! Черт! Олеся, я видел, как он на тебя смотрит! Точно имеет право…

– Марк, – она повернула голову, чтобы он мог видеть её лицо. Она хотела, чтобы он понял – она не врет. Не лукавит, не пытается ввести его в заблуждение. – Помнишь, ты меня спрашивал, есть ли у тебя соперник? Что я тогда ответила?

– Что никого нет. Но у него…

– Вот никого и нет! – порывисто перебила его Олеся, прижимаясь к Марку плотнее, одновременно стараясь не разлить так и не тронутое вино. – Ты правильно сказал: он ублюдок. Хитрый. Жестокий. Со связями.