Стараясь не глядеть туда, я достал фляжку с коньяком, открыл и приложил к губам Виктора. Он вцепился в нее целой рукой, опрокинул, и его кадык жадно запрыгал.

– Не все, – сказал Гош и отобрал фляжку. Нюхнул из горлышка и, кажется, остался доволен. Кивнул сам себе и щедро плеснул остатками на оголенный бок.

Виктор взвыл в полный голос, врезал по фляжке, та с жестяным грохотом покатилась по паркету, – да только она и так уже была пуста.

– Тихо, тихо… – бормотал Гош.

На меня вдруг навалилось отупение.

Не знаю, сколько это все длилось – с того момента, как мы почувствовали ее первое касание, и до тех пор, как хрустнули позвонки кавказца.

Разум говорил, что пара минут. Ну, три. Пять от силы.

Только тело было тяжелое-тяжелое, а в голове было ватно, мутно. Едва волоча ноги, я добрался до фляжки, поднял ее, не очень-то понимая, зачем это делаю – неужели нет дел поважнее? Надо чем-то помочь Гошу, принести ему что-то, наверно, чтобы Виктора… Но мысли путались. Глаз зацепился за фляжку, и я подобрал ее. Мое. Надо подобрать.

Наверно, с минуту я вертел ее в руках, прежде чем понял, что надо закрыть крышку. Вот так, да.

Теперь с фляжкой все в порядке, и она удобно войдет в карман…

Я шагнул к стене, привалился спиной и сполз на пол Совершенно без сил.

Господи, как же эта сука измотала-то меня, оказывается. Сломать не сломала, но пока ломала мою защиту много чего покорежила, похоже. До гипоталамуса добралась или еще глубже что-то задела. Не знаю, где именно, но сбила она все настройки моего организма. Тело было неподъемное и чужое…

Зато впервые за последние дни я чувствовал легкость на душе. Полную. Совершенную. Абсолютную!

Я оказался сильнее ее. И, надеюсь, не только ее… Уверен в этом!

Я заметил, что Гош озабоченно покосился на меня.

С трудом заставил себя мотнуть головой – не бери в голову, все в порядке. Паучиха не жаба. Пусть не сразу, но нервы успокоятся и тело придет в норму. Должно.

Я повернул голову. Виктор подмигнул мне.

– Здорово ты ее, Храмовник, – хмыкнул он и тут же сморщился от боли. – А ты, оказывается, не такой уж щенок, Крамер.

Я удивленно глядел на него.

– Девушка в самом деле ничего себе попалась, – говорил Виктор. – До сих пор не верится, как ты ее там, внизу, в упор смог удержать.

Она меня тут-то чуть по стенке не размазала, до сих пор все в голове плывет…

– Больше в городе сиди.

Виктор вздохнул. Печально покивал:

– Ага… Клыки отросли, а лапы-то еще косолапят… Если ты не понял, Храмовник, мы сейчас прошли по самому краешку. По самому-самому. В следующий раз все может быть совсем иначе.

Я дернул плечом. Слышал уже это все, и не один раз. Надоели эти трусливые отговорки…

Виктор разочарованно покачал головой. Поглядел в сторону.

Я тоже. С лестницы послышались шаги – тяжелые.