Он говорил, словно не слышал, уставившись в стол перед собой.

– Но я предупреждаю тебя, Крамер: не обольщайся. Старик любит тебя, для него это тяжелый выбор, но тот был тяжелее. – Виктор кивнул, не поднимая глаз. Сам себе. – Тот был тяжелее. Старик выбрал долг. И в этот раз… – Он посмотрел на меня. – Некоторые выборы тянут за собой другие, Храмовник. Сейчас он тоже выберет долг.

Теперь он не прятал глаз, ловил мой взгляд.

– Тебе, может быть, наплевать на себя, Храмовник. Это твое дело. Но подумай о Старике, Крамер. Ему уже пришлось однажды делать выбор – выбор, хуже которого нет.

Не заставляй его делать это снова. Не рви его сердце еще раз…

– Еще раз… – процедил я сквозь зубы. – При чем тут тот раз?! И при чем тут я?! Если бы он не отрезал себе ноги, разве не было бы только хуже?! Ну, месяц бы он еще протянул. Ну, год… Но потом-то…

Потом покачал головой, отказываясь верить.

Он убрал руки, поглядел на меня. Почти безнадежно пробормотал, будто и не мне вовсе:

– Да при чем здесь ноги…

– Ты в самом деле не понимаешь? – Он, прищурившись, смотрел на меня. Кажется, в самом деле пытаясь разобраться, что творится со мной.

На миг мне даже показалось, что сейчас в его глазах есть что-то такое, чего раньше никогда не было, – настоящее, человеческое. Показалось, что сейчас с ним можно открыться – открыться совсем, до самого донышка, – и потом не пожалеть об этом… Виктор вздохнул и отвел глаза.

– Какой же ты все-таки еще щенок, Крамер…

– Да о чем ты?! Можешь ты, черт тебя возьми, говорить по-человечески?!

Но он только обреченно покачал головой. Огляделся, будто что-то вспомнил. Похлопал себя по карманам.

– Подожди, я сейчас…

Он вышел в коридор, погремел замками и утопал вниз по лестнице.

Вот вечно с ним вот так. Все с ним вот так вот – через одно место! Когда только-только показалось, что с человеком разговариваешь, а не с шутовской маской…

Через пару минут он вернулся со стопочкой дисков и конвертом. Всегдашний конверт с корсарскими пиастрами; всегдашняя стопочка, их выработка за месяц, ну не совсем все, а что потяжелее и ему самому нравится.

Я глядел на его лицо, ожидая продолжения. Он упрямо глядел на диски.

– Вот на эти обрати внимание, качественный симфо, должны тебе понравиться.

Немного девчачьим, правда, отдает, но не совсем попсятно… Вот эти потяжелее, придумленные, но не тупо. Раньше тебе такое не нравилось, но сейчас… Может, дорос уже… Да и ребята реально хорошо играют… Даже тексты не смешные…

Я пропускал все это мимо ушей. Ждал, пока под этой словесной рябью набежит новая волна – настоящая.

Он наконец-то положил стопку дисков на книжную полку и поглядел на меня.

– В общем, я тебя предупредил. Не лезь из города.