Вообще не будет. Тогда что?

Гош искал ее неделю, пока нашел. Что теперь? Еще неделю? Это будет уже после полнолуния. Мальчишка будет мертв…

И кто его знает, что вообще будет после полнолуния. Может быть, после ритуала чертова сука будет благостно сидеть у себя дома – дома, до которого Гош ее так и не выследил! А она будет сидеть там безвылазно. Месяц. Или два. Или год. И ее машины не будет на дорогах. Оборвется ниточка к чертовой твари…

Усталый и злой я добрел до города только через четыре часа.

Я замерз, зуб не попадал на зуб, а ноги уже ощутимо ныли, но тут уж недалеко.

Мой дом всего-то в пяти минутах от западного въезда.

Я так вымотался, что даже не заметил шум машины, пока она не вынырнула сбоку от меня. «Пежо». Черный.

Полз вдоль тротуара за мной, не обгоняя. Тихо вжикнуло окно, убираясь в дверцу, на меня полились рояльные прострелы-переливы. В глубине, на водительской стороне, показалось лицо Виктора. Еще и ухмыляется, сволочь.

– Быстро ты, не ожидал… Я думал, у меня еще минут пятнадцать в запасе… Как прогулка, Храмовник?

– Отлично. – Я постарался улыбнуться непробиваемой улыбкой манекена.

Это было легко. Кожа на скулах и губы онемели, лба я вообще не чувствовал.

– То есть понравилось?

– То есть готов меня поблагодарить, что я устроил тебе такой праздник жизни?

– Само собой… – Я старался, чтобы моя улыбка не скатилась в жалкую, чтобы оставалась холодно-благожелательной, как зеркальное стекло.

Кажется, у меня это неплохо получалось. Может быть, потому, что половина мышц едва работала.

Но Виктора мне было не пронять. Его улыбка только стала шире:

– Так, значит, тогда завтра повторим?

Я шумно втянул воздух, но сдержался.

Развернулся и пошел прочь от дороги, прямо через кусты.

Уж лучше кусты! Я продрался через цепкие прутья, выбрался к стене, обогнул угол, уже поднимая руку, чтобы поскорее вцепиться в ручку и рвануть дверь, но Виктор был тут как тут.

Тим-тимкнула сигнализация, щелкнули замки на дверце машины. Он повернулся ко мне. Под мышкой – бумажный пакет с продуктами, на лице – добродушная улыбка, с какой навещают старого приятеля.

– Чаю попить пригласишь?

Господи, как же он меня достал! Остряк недоделанный…

Я ограничился тем, что придержал ему дверь.

Пошел по лестнице. Он шагал следом. Вощеный пакет в его руке шуршал от малейшего движения.

Я отпер замки и распахнул дверь. Дохнуло теплом… Хотелось плюхнуться на пуфик в прихожей и минут пять просто сидеть, впитывая тепло и ничего не делая, ничего не думая, только чувствуя, как уходит тяжесть из натруженных ног…

Но следом шел Виктор.

Я взял себя в руки и стал как ни в чем не бывало шустро раздеваться. Виктор с косой ухмылкой следил за мной.