Изредка они спускались, чтобы отдохнуть, лежали на красно-жёлтых листьях и рассматривали облака.

Только Ноэль не хотел отдыхать. Он кружился и звал в небо.

Летели долго, а ему всё не надоедало. Но вот, наконец, и Дальний Лес. Всё знакомое и незнакомое.

Кажется, улочки стали меньше, магазин ниже, а речка—уже.

На Синей горе пустой приют, с открытыми настежь окнами и дверями.

И вдруг мама воскликнула:

— Смотрите, наш дом!

— Где? — закричали Серёжик с Ноэлем. — Где?

— Да вот же! Только рядом что-то оранжевое…

Чем ниже они спускались, тем ближе становился покосившийся дом. На крыльце, положив лапки на колени, сидел Шуха.

А у забора, несмотря на осень, росло большое мандариновое дерево. Оно походило на оранжевый шар, так много было на нём мандаринок, маленьких солнц, хранящих под кожурой лето и пахнущих всеми праздниками на свете!

В почтовом ящике лежало письмо. Всего семь слов. «Принят в первый класс. Завтра в школу».