Вот она — гора!!!

Небо, как обычно, было затянуто тучами, но сквозь них всё же пробивался луч Солнца.

«Это чтобы меня подбодрить», — догадался Серёжик и зашагал смелее. Дубы неодобрительно зашумели и стали бросать в него желудями. Серёжик на ходу отбивал их шпагой, но куда там! Жёлуди неслись стеной, больно били по спине и лапам, а когда один попал в нос, Серёжик даже завизжал от боли.

Хорошо, что до самой горы они не долетали.

Вон и знакомая осина. Только как высоко! Даже ствола не видно, лишь ветки, которые тянутся к небу, словно моля о помощи.

Лестницы, которую они сплели с Шухой, не было. Серёжик устало прислонился к горе. И вдруг оттуда до него донеслась мрачная унылая музыка. В ней что-то завывало, дребезжало, гудело и стонало. Серёжику стало жарко, захотелось пить.

Дракон Драконов, сеющий ужас, Ноэль Восемнадцатый, Великий и Прекрасный, Могущественный и Великолепный здесь!!!

Серёжик вспомнил портреты драконов, те ужасы, что рассказывал старый Пау, и крепче сжал шпагу. Из-за туч выглянул второй солнечный луч.

Ёжик радостно махнул Солнцу лапой и тут же обиженно подумал:

«Сейчас-то вы меня видите…А зайду в гору, никто уже не поможет».

Он удивился: в нём сидело как будто два ёжика.

Один, с глазами, полными слез, ныл, что жить ему осталось немножко… Вот только Ноэль полыхнёт пламенем, вот только выпустит вонючие фонтаны из ушей… Да можно и без этого. Один коготь, острый, как сабля, в несколько раз больше маленького Серёжика. Конец, конец, конец!!!

Другой, с Орденом Героя, спокойно возражал: Дракон почему-то сбежал из горы, значит, он тоже боится.

Нытик всхлипывал: «До свидания, короткая жизнь!»

Смельчак не соглашался. « Вперёд! — говорил он. — Там мама!»

«Никто тебе не поможет!!!» — кричал другой.

«Как никто? А мама?»

Серёжик устал их слушать. Он вытер потные лапки и полез по отвесной стене. Он сам не знал, как ему это удавалось. Цеплялся каждым коготком, не пропускал даже самого маленького камушка. А уж уцепившись, подтягивался вверх. Все выше и выше. Иногда ему казалось, что вот-вот он сорвётся. Тогда Серёжик представлял, что у него на лапках паучьи тапочки. И страх улетучивался. Только ненадолго. Потому что сапоги скользили и вообще мешали. Удобные на земле, тут они стали тяжёлыми и неуклюжими.

Распухший нос болел нестерпимо. Пот лился градом. Не было ни одного выступа, на котором можно было бы отдохнуть и скинуть надоевшую обувку. Серёжик карабкался и карабкался, стараясь не смотреть вниз.

Какая высокая стена! Ёжик прижимался к ней, почти гладкой, и повторял, как заклинание: «Там мама, мама, мама!»

Из горы, гремя барабанами, наступала страшная музыка. Громче, громче, громче! Она наваливалась тяжёлыми волнами, как будто хотела спихнуть Серёжика в пропасть.

Но вот и осина! Все ближе трепещущие листочки.