Пук, гордый и радостный, подвинулся и стал показывать, как крутить прялку, как водить веретено, как делать мелкие кудряшки.

Конечно, нитка, что получалась у Серёжика, была толстой, но Пук сказал, что такие нитки тоже нужны. Например, чтобы делать мебель. Вместе они быстро залатали дыру на диване, а потом принялись чинить гамак.

Эх, как здорово делать что-то своими лапами! Серёжик решил, что когда найдет маму, то обязательно уговорит её купить прялку. И тогда, тогда, тогда… О, тогда он сплетёт маме кресло-качалку! Сам!

Пауки не умели работать молча. Потихоньку, один за другим, они затянули песню. И если говорили эти мохнатые существа грубовато, с шипением, то пели наоборот, тоненько.

— Ой, еси, ой еси… — дребезжаще тянул старичок.

— Плывут в речке караси... — вторил ему Паук Паукович.

— Плачут все, ой, вместе! О своей невесте! — подхватывали молодые пауки.

Красивая это была песня. Только очень грустная. О любви карася к паучихе, «красе-многоножке, чудо-осьминожке», о том, как резвились они «на воде-водиченьке» и как лягушка паучиху съела.

У Серёжика в конце даже слезы на глаза навернулись. Он грустно подпевал:

— Ой, течёт-течёт река, течёт глубоченька.

Убивается карась: Где ты, паученька?

Долго делать солнечную телеграмму! До поздней ночи пряли пауки. Не обедали и не ужинали. И только когда на небе засияли звёзды, она была готова: «Многоуважаемый Гэйдл! В Дальнем Лесу, под Старым дубом, в Паучьем доме, Вас ждет Серёжик. С почтением, П., П., П., П., П., П., П.».

— Что это: пэ, пэ, пэ, пэ, пэ? — удивился Серёжик, рассматривая телеграмму через лупу. — Привет от барана?

— Баран говорит «бэ», а не «пэ» — поправил Паук Паукович. — «П., П., П., П., П., П., П.», однако, — это мы: Паук Паукович, Пау, Пуа, Пак, Пук, Пку и Пка.

Тут пауки стали подползать к Серёжику и называть свои имена. Каждый пожимал ему лапку, как взрослому, и говорил что-то вроде:

— Ты отлично поработал с Пуком!

— Диван получился крепкий!

— Плетение на славу, почти как у меня в молодости!

А Паук Паукович даже погладил ежонка по голове.

И думаете, Серёжик хлопнулся в обморок или завизжал? Ничего подобного. Он улыбнулся.

Глава 14 Телеграмма отправлена

Рано-рано, когда все пауки ещё спали, Паук Паукович растолкал Серёжика.

— Пора! — шёпотом сказал он. — Ты должен, однако, сам положить телеграмму на луч. И не просто положить, а очень-очень пожелать, чтобы она дошла.

— Почему? — удивился Серёжик, натягивая штанишки.

— Паутина легкая, невесомая. Легко свалиться может. А твоё желание её приклеит. Ну, будто клеем.

Паук осторожно положил невидимую телеграмму в кулёк, вручил Серёжику, и они побежали.

В лесу было ещё темно, дорогу им освещал только фонарик, который Паук Паукович прикрепил скотчем к спине.