– Пацаненку‐то надо лошадей показать!

При слове «лошадь» Даня подскочил и подбежал к дяде Леше. Я сопроводила их в конюшню.

– Вы правы, дядь Леш, мы уже давно гуляем, а нас никто так и не облил, – продолжила разговор я.

– Ой, Глаш, дак ведь людей почти не осталось. Кто помер, кто уехал, кто уже настолько старый, что не может свой прелый морщинистый зад с табурета поднять, ха-ха!

– Жаль. Я скучаю по нашему традиционному празднику. – Я обхватила себя за плечи. – Ладно, дядь Леш, теть Зин, мы пойдем, Даник уже проголодался.

– Ты что, Глашка, с дуба рухнула! Дак я его сейчас накормлю! – спохватилась тетя Зина.

– Спасибо большое, нам правда пора, он ведь еще не все может кушать…

Ну вот, как теперь сбежать?!

– Да, что‐то он глазки трет. Слушай, ты возвращайся, ладно? Я тебе ведро яиц дам, молочко, масло, сыр, все свое! У вас в Москве небось все из отходов, безвкусное!

Я рассмеялась и обняла тетю Зину в знак благодарности, взяла сына за руку, и мы вышли с участка. Дойдя до нашего дома, я все же поинтересовалась у родственников, не нужна ли им помощь. Они, сытые до отвала после того, как истребили остатки кушаний с поминок, уже сматывали удочки, чтобы разъезжаться по домам.

Теперь мы держали путь к Мишке с Аней. Они жили у Добрыденя, но Анькина мама, которая наконец распрощалась с непутевым мужем, сейчас проводила отпуск в деревне. Проходя мимо дома Воронцовых, я заметила тетю Лену.

– Теть Лен! – махнула я рукой.

Женщина отвлеклась от грядок, прикрыла рукой глаза, ослепленные солнцем, и пригляделась.

– Аглая! Ой, да ты с малышом! Подождите‐ка, у меня кое‐что есть.

Анина мама удалилась в сарай и прибежала обратно с водяным пистолетом в руках. Я было протянула руки, чтобы принять подарок, но оказалось, что та хитростью решила нас обрызгать.

– С праздничком! – рассмеялась она.

Даня, вопя от восторга, отмахивался от капель.

– Есе, есе! – требовал он.

Тетя Лена благородно согласилась продолжить атаку. Когда же вода в пистолете закончилась, Даня немного расстроился.

– Я тебе сейчас полный налью, будь другом, облей Аню, когда встретишь, договорились? – подмигнула тетя Лена Дане.

– Вы прям сама доброта, теть Лен! – хихикнула я, поправляя намокшие волосы.

– Поделом ей, бросила меня одну на огороде! Ладно, понимаю, любовь-морковь – дело такое. – Наполнив пистолет, тетя Лена протянула его Дане. – Помни, малыш, мой наказ!

Мы снова отправились в путь. Я улыбалась, глядя вокруг: обилие зелени, пустынные тропы, заброшенные дома, сараи, птицы на ветвях. В поле ржали гнедые кони дяди Леши. До дома Добрыденя оставалось совсем чуть‐чуть, когда на перекрестной тропе нам встретилась женщина лет сорока пяти. На ней было васильковое платье, темные волосы прикрыты косынкой. Ее глаза… эти глаза я видела днем и ночью.