Я ощутила боль чуть ли не каждым сантиметром тела и, оказывается, заскулила, как побитая лиса. Олег укутал меня в свою кожаную куртку и поднял на руки.

– Аглая, как ты? – Он покачивал меня из стороны в сторону, прижимая головой к груди, точно ребенка. – Ань, кажется, у нее нога кровоточит. Что случилось?

– Боже! Алик, не смей оставлять ее, я постараюсь найти сигнал! – размахивая телефоном, тараторила Аня.

Послышался звук удаляющихся шагов. Вспомнив о Жене, я дернулась и начала озираться – его и след простыл. Алик поставил меня на землю, взял за плечи и наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Ты можешь рассказать мне, что произошло?

Я закусила губу и быстро замотала головой.

Зажмурившись, я с размаху уткнулась ему в грудь, скрыв лицо. Алик ласково гладил мои волосы, терпеливо и молча ожидая от меня хотя бы слова.

– Я не могу сказать тебе… не могу рассказать. Мне очень стыдно, – прошептала я.

Красильников посмотрел на меня так, словно пытался понять, не брежу ли я.

– Да. Он говорил, что… – Я подняла руки.

– Господи, дай сниму этот чертов ремень! – Алик не на шутку взбесился, но ремень снял аккуратно, стараясь не причинить мне боли, после чего крепко прижал к себе. – Все хорошо, Гайка, я здесь. Он не тронет тебя, слышишь?

Теплое дыхание Алика щекотало и понемногу успокаивало меня. Воронцова неслась с поля.

– Едут! Все едут! – запыхавшись, сообщила она. – Аглая, как ты?

– Нормально, – коротко ответила я. – А где Женя? Вы не видели?

– Ань, останься с Аглаей, я поищу этого ублюдка, – решительно сказал Красильников.

– Алик, нет! – громко воскликнула я, потом продолжила шепотом, вцепившись ему в руку: – Пожалуйста, не уходи…

По его взгляду я сразу поняла, насколько он переживает, насколько разъярен и в то же время нежен. Прямо сейчас я отчетливо увидела, что не безразлична Красильникову. Это открытие участило пульс и заставило слегка улыбнуться.

– Я позову ребят, оставайся с ней, – сказала Аня и быстро скрылась в направлении клуба.

У меня не было сил, чтобы останавливать Аню. Я не хотела, чтобы ребята узнали о том, что произошло. Чтобы услышали то, что говорил мне Черный. Я уверена, что была не единственным ребенком, которого время от времени лупили, но откуда у Жени в голове подобные мысли? И неужели обо мне судачили даже мои друзья? Мы с Аликом стояли посреди поля в обнимку, на нас капал редкий дождик. Олег покачивался из стороны в сторону, крепко придерживая меня за талию, а второй рукой поглаживал волосы.

– Как ты считаешь, я сама виновата в том, что терпела издевательства и не сбежала из дома?

Алик оторопело заглянул мне в глаза.

– Что значит «терпела»? Как можно быть в этом виноватой? Господи, да откуда у тебя вообще такие мысли? Посмотри на меня.