Да и тема лекции оказалась для всех неожиданной и пугающей. Мир без магии? Разве такое возможно?

Каждый подданный Штормхолда, Фригхейма, Бавигора, Силбриса и Джахнея живет в окружении магии. Каждое явление – результат действия магических сил. Магия рождается в недрах нашего мира, мы превращаем ее в крупицы, используя для своих нужд, а затем, умирая, восполняем ее месторождения. Я не могла даже представить, чтобы вдруг оказаться в мире, где не нужно платить за огненные крупицы, чтобы приготовить еду или согреть дом, где не нужно искать владеющего светлой магией человека, чтобы исцелиться.

Это как… Как мир без дня или ночи! Как жизнь без смерти! Невозможно по определению… и поэтому дико интересно!

Большая поточная аудитория была битком, когда мы с Одри пришли. К счастью, несколько свободных мест все же нашлось. Я твердо собиралась даже не смотреть в сторону Даркхолда, но крылья делали его очень приметными. Как всегда, в окружении друзей, Дарк занимал сразу половину скамьи, лениво облокотившись на спинку.

– Что, похорошел за ночь? – фыркнула Одри, и я почему-то залилась краской.

– Хватит.

Он невыносимый придурок. Избалованный, эгоистичный – ну и дальше по списку.

– Что не мешает ему быть красивым сукиным сыном.

– Тебе он нравится? – осторожно спросила я.

Тот факт, что Одри начала со мной разговаривать, совсем не означал, что она готова делиться сокровенным. Но сегодня соседка пребывала в отличном настроении.

– Если ты имеешь в виду романтические чувства, то нет. Я знаю Дарка с детства. Видела добрый десяток его девушек и поверь: не ты первая, не ты последняя.

– А это не ты решаешь, если еще не заметила.

Очень захотелось гордо встать и уйти, но не позволило любопытство. Из Одри явно можно было вытянуть что-нибудь полезное, не говоря о лекции Кеймана.

– Расскажи что-нибудь о Дарке, – попросила я. – Так… для общего развития. И понимания, во что вообще я вляпалась.

– Ну… – Одри задумчиво пожевала кончик пера. – Даже не знаю, что тебе рассказать. Мать умерла при родах, его воспитывал отец. Отец занимался школой и исследованиями, так что они никогда не ладили – и это мягко сказано.

– Серьезно? А мне показалось, магистр ван дер Грим его любит.

– Не думаю, что имею право лезть в их семью. Скажем так: Даркхолд никогда не снимает на людях рубашку, боится магов огня и ненавидит, когда в замке не хватает еды. Думаю, «любит» – не то слово, которое подходит.

Перед глазами снова встала исполосованная шрамами и ожогами спина. Неужели под маской понимающего директора скрывался человек, способный избивать собственного сына? Тогда неудивительно, почему настроение Даркхолда меняется чаще, чем погода за окном. А вот с едой я его хорошо понимаю.