— Так что с родителями? — повторяю вопрос, присаживаясь за угловой столик в кафе, и жестом подзываю официанта.

— Папа приболел, вот мамочка и подняла панику. Я прилетела их поддержать…

— Но не только, — заканчиваю за нее. — Рассказывай.

Дария при всех своих талантах еще и удивительно открытая. Считывать ее — проще простого.

— Мне Карина звонила.

Хмыкаю, уже зная продолжение, и диктую заказ подоспевшему к нам пареньку в белоснежном фартуке с блокнотом в руках.

— Когда? — уточняю ради интереса, как только остаемся с девушкой вдвоем.

Не думаю, что после моего пропесочивания сестренка долго терпела.

Принцесса не привыкла к выволочкам.

— Три дня назад. Плакала, просила с тобой поговорить, как-то повоздействовать.

На последних словах Дария весело фыркает и качает головой.

Действительно смешно.

Всё моё окружение отлично знает, что повлиять на меня невозможно ни при каких условиях. Ни продавить, ни заставить, ни принудить, ни уговорить. Но Карина в это не верит и старается всеми силами доказать свою правоту.

Что ж, удачи ей.

— Можешь ей передать, что сделала максимум возможного, но я не поддался, — предлагаю и мимоходом отмечаю, что Дария, как и я, пьет черный кофе без молока и сахара.

Интересно, а она действительно такой любит или лишь под меня подстраивается, как делала постоянно, пока мы были вместе?

А вот Юля предпочитает миксы: капучино, латте или моккачино. Кажется, её желания меняются под настроение и сиюминутные потребности. Многогранная девочка с многогранными вкусами.

— О ней думаешь? — кивает Костюшко в сторону эскалатора, куда ушла Котова, и тут же поясняет, заметит приподнятую бровь. — Лицо у тебя совсем другое стало. Задумчиво-мечтательное что ли? Со мной ты таким не был.

Ни разу. А сейчас словно ожил.

— Прости, Дари, — извиняюсь за всё разом.

Что не смог оценить ее по достоинству. Не смог полюбить. Не смог открыться.

— А она классная, правда, — продолжает с улыбкой бывшая невеста и накрывает мою ладонь своей. В этом жесте нет никакой сексуальной подоплеки, скорее, жест доверия и расположения. — Искренняя, эмоциональная и ранимая. У нее глаза очень говорящие. И девочка — твоя копия. Дочка же? Угадала?

— Дочка, — подтверждаю то, о чем еще практически никто не знает.

Но Дария никогда не была болтливой.

Впрочем, скоро и так все узнают правду. Я уверен, что Юля сдержит слово."

"— Дав, ты, главное, их береги и не бойся показывать своих чувств. Знаешь, нам, девочкам, это надо. И прости, что вам помешала. Просто очень обрадовалась, что тебя увидела.

— Знаю, ты никогда ничего не делала на зло или чтобы навредить.

— Потому что любила тебя. И, наверное, всегда буду. Подожди, — приподнимает она ладонь, когда я в очередной раз хочу извиниться за свою черствость по отношению к ней. — Смотри.