Но страх показать свою беззащитность гасит этот порыв, заставляет оставаться на месте и пусть медленно, но продолжать резать помидоры.

— Решила пожарить ребятам куриное филе и приготовить овощной салат. Хотя вчера они меня заверяли, что вполне сыты после шариков с молоком, — проговариваю скороговоркой и, поскольку Цикал так и продолжает стоять у меня за спиной, поворачиваю к нему голову, натыкаясь на спокойный и внимательный взгляд.

— Тебе некомфортно рядом со мной? — спрашивает он вдруг, лишая возможности отвернуться.

— Я… нет… не знаю… — теряюсь от прямого вопроса.

На секунду прячусь за опущенными ресницами, а затем решаю не юлить. Кому нужна ложь? — Немного.

— Ты меня боишься? — тут же следует новый вопрос, а Давид поднимает руку и неторопливо заправляет мне за ухо выбившийся локон."

"— Не-ет, — произношу тихо, покачивая головой.

Вот уж чего нет, так это страха к нему, как мужчине. Скорее уж, страх быть вновь брошенной, осмеянной, обманутой и преданной.

— Хорошо, — легкая улыбка касается резко очерченных губ, мгновенно преображая Цикала и делая его моложе. — Я не хочу, чтобы ты меня боялась, Юля.

Это лишнее и совершенно неуместное чувство. Так чем я могу тебе помочь?

Давид так резко прыгает с темы на тему, что я за ним реально не успеваю. Цепляюсь лишь за последнее слово, пытаясь собраться и придумать ответ.

Помочь…

Помочь…

Обегаю глазами кухню, не зная, что предложить мужчине, который явно не привык готовить самостоятельно. Впрочем, сам напросился.

— Займешься мясом? Я телячьи стейки размораживаю, — киваю в сторону мойки.

— Конечно, — следует уверенный ответ.

И в этот вечер Давид вновь задерживается у нас допоздна.

А я уже привычно накрываю стол к ужину не на четыре, а на пять персон.

Глава 24

ЮЛЯ

В пятницу погода налаживается, и мы выбираемся на прогулку с утра пораньше.

В этот раз решаю дать детям вольную — никаких платьев и туфелек. Можно шорты, футболки, кеды и кепки.

— Вау! Ма, ты тоже с нами будешь мяч гонять? — интересуется Амина, разглядывая мой необычный наряд и поворачивая головной убор козырьком назад, как чуть раньше это сделал Богдан.

Ну естественно, дочка привыкла к маме в платьях, юбках и на высоких каблуках, а тут кеды, бермуды, безрукавная блузка с завязанным на животе узлом и всё та же кепка, как у ребят.

— Почему бы нет? — подмигиваю ей. — Лишний раз побегать — для фигуры не повредит.

— Ты у меня и так самая красивая, — тут же следует ответ.

Моя попрыгушка обхватывает меня за талию и, задрав вверх свой курносый нос, мило улыбается. Ямочки на щечках так и сияют.

— Спасибо, родная, — целую ее в кончик носа, отчего она демонстративно фыркает, и предлагаю. — Берем мяч, еще бадминтон и грузимся в машину.