Но вычленяю главное: пусть сейчас мы вроде как сидим за одним столом и довольно ровно разговариваем, но это лишь поверхностное, цивилизованное поведение. Не больше.

Моя обида слишком сильна. И я не уверена, что смогу хоть когда-то забыть, как легко от меня отказались, от нас с дочерью.

— Любашке шелковый, а Илье подойдет кожаный, — с трудом растягиваю губы в улыбке, стараясь прогнать грустные мысли.

Не стоит сейчас поднимать со дна души всю горечь и уязвимость. Все-таки подарок моим крестникам выбираем.

— Идеальное решение, — осмеливается подать голос Милена, про которую я на время забыла. — Принесу подходящие варианты.

— Юля, всё в порядке? — Цикал игнорирует последнюю фразу блондинки и всем корпусом поворачивается в мою сторону, чтобы просверлить во мне дырку своими тёмными глазами.

Господи, ну вот как он все улавливает?

Радар что ли у него какой-то особенный установлен?

— Да, конечно, все в порядке, — намеренно избегаю острого взгляда и демонстративно внимательно осматриваю предложенные украшения для мальчиков. — Мне кажется, вот этот крестик хорош.

Пододвигаю крайнюю слева коробочку к мужчине, молясь про себя, чтобы он отвлекся на нее.

— Если нравится, значит, возьмем, — Давид даже не смотрит на то, что я предлагаю, зато на меня очень даже.

В какой-то момент его карий взгляд застывает на шее, спускается к горловине платья, а потом резко вскидывается вверх.

Не понимаю, что случилось. Скашиваю глаза, чтобы сообразить, что вызвало недоумение… и тут же краснею.

Упс!

Я совсем забыла про цепочку. Крученую золотую цепочку, которую на день рождения подарил мне Цикал.

Это было семь лет назад. Мы были знакомы всего неделю, только-только стали встречаться, и я очень удивилась, получив от него такой дорогой подарок. Пусть ему он казался пустячным, на меня же произвел неизгладимое впечатление.

В тот день я попросила Давида самого надеть мне украшение на шею и клятвенно пообещала, что никогда его не сниму.

Что ж, обещание я выполнила почти безукоризненно.

Цепочка до сих пор на положенном месте, а сняла я ее лишь однажды.

И то, как сняла? Просто расстегнула, чтобы кое-что повесить на нее вместо кулона.

— Ты сохранила мой подарок? — хриплые нотки в бархатном голосе заставляют волоски на коже встать дыбом.

Как бы не старалась, не могу быть к нему равнодушной.

— Я же давала слово, — заставляю поднять глаза и выдержать его взгляд.

Хватит прятаться, Котова, ты ни в чем не виновата.

Не была тогда, ни есть сейчас.

— А обещания я держать умею, — хмыкаю, невесело улыбнувшись.

Да, недолго продлилось перемирие.

— Это точно, — зеркалит мою мимику Давид и кивает. Не то мне, не то себе. — Когда-то ты пообещала, что пройдет время, и я пожалею, что был слепцом. Я не поверил… и зря.