И правда, чего это я?

Когда бы Давид отступал, если принял решение?

Думаю, таких случаев на его памяти не проскальзывало, а если вдруг и были, то их легко удалось бы пересчитать по пальцам одной руки.

Что ж. Если подумать, развернуться и уйти я всегда успею. Да и желания устраивать концерты нет и в помине. А вот зрителей тут много.

Значит, выйти и выслушать Цикала все же придется.

— Хорошо, я только захвачу сумку, — киваю мужчине.

Возвращаюсь к своему рабочему месту, закрываю крышку ноутбука, достаю из шкафа портфель и меняю шлепанцы на танкетке, в которых хожу на работе из-за их удобства, на уличные лодочки.

— Альбина, Марина, закроете всё сами. Я сегодня уже не вернусь, — стараясь не выказывать никаких эмоций, отдаю распоряжение девчонкам. Знаю, они у меня умницы, не подведут и сделают все, как положено. — Если вдруг появится что-то неотложное, я на телефоне.

— Конечно, Юль. Мы все сделаем, — слышу в ответ.

— Тогда до завтра, — подмигиваю и устремляюсь к выходу.

Мужчина, как настоящий джентльмен, придерживает мне дверь и, все также игнорируя охи и ахи, покидает салон.

От входа до машины, где стоит Цикал, каких-то жалких семь метров. Или около того. Мне же кажется, будто я преодолеваю дистанцию никак не меньше сотни метров.

И на всем протяжении меня сверлят десятки внимательных глаз. Сзади — любопытные девчонки, впереди — Он и его всевидящая свита.

Так, Котова, не дрейфь, командую себе, потому что всё тело вибрирует от напряжения, а вместо позвоночника, кажется, заледенел кол. Ощущение, будто я не иду, а с трудом пробираюсь сквозь тягучую субстанцию. Еще и ноги, заразы, подкашиваются, норовя подвернуться или запутаться.

И во всем этом виноват тот, кто стоит прямо по курсу и прожигает меня жгучим взглядом своих темных глаз. Без улыбки, но и без недовольства.

— Здравствуй, Юля, — произносит Давид первым, когда я приближаюсь. Голос глубокий, но ровный, нисколько не выдающих эмоций, которые испытывает его хозяин, — рад, что ты согласилась со мной встретиться.

— Здравствуй, — отвечаю кратко.

Говорить о собственной радости желания нет.

Не люблю врать.

— Забирайся, — Цикал распахивает заднюю дверь гелика, не сомневаясь, что я тут же выполню его пожелание.

Остаюсь на месте.

Умом понимаю, что уже согласилась, что разговора нам по-любому не избежать. Он нужен не только ему, но и мне.

Отбросив обиды и негатив прошлого, отменить то, что Давид — отец моей дочери я не имею права. А если взять в расчет то, что кроме меня у моего золотка больше нет родственников, на которых она могла бы положиться, если со мной что-то случиться… нет, я не могу отказаться от разговора.

И всё же…

Сидеть вдвоем на заднем сидении авто — слишком сложно. Мало пространства. Довольно уединенно. Не уверена, что готова к этому.