А маму послушать, так ни больше, ни меньше шесть машин столкнулись на скоростном шоссе под Лос-Анджелесом!

— Эта вмятинка обошлась в двести долларов, — сухо заметила Элизабет, моля Бога, чтобы сестра наконец перестала жаловаться и дала ей возможность насладиться ездой по долине, где раскинулся их городок. Она часто думала, как им с Джессикой повезло, что они живут в Ласковой Долине. Ей здесь все нравилось — и пологие холмы, и центр с его причудливой архитектурой, и удивительно белый песок пляжей всего в пятнадцати минутах езды от дома. А недавно им повезло еще больше — прямо за домом построили открытый бассейн.

— Тебе хотелось бы жить на холме, как Пэтмены и Фаулеры?

— Джес, ты шутишь? — воскликнула Элизабет. Но она отлично знала, что сестра не шутит, ей в самом деле хочется жить на холме, где живут богачи Ласковой Долины в своих великолепных особняках.

— У папы дела идут неплохо, — продолжала Элизабет. — Он много работает. Последнее время чуть не каждый день сидит на работе допоздна.

— Я думала об этом, Лиззи. Тебе не кажется это странным?

— А что ты имеешь в виду?

— Ну, то, что папа задерживается допоздна. Я один раз позвонила ему вечером в офис, и подошла та женщина.

— Да. А ты слышала, как он назвал ее сегодня? Марианна!

— Ее так зовут, глупенькая, — сказала Элизабет, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Но в душе она не была такой уж спокойной, ей тоже приходили в голову всякие мысли об отце и Марианне.

— Не знаю, не знаю, Лиз. По телефону у нее такой кокетливый голос…

— Джессика, как тебе не стыдно! Иногда мне кажется, ты слегка того.

— Ладно, ладно, Лиз, не кипятись. — Джессика бросила еще один взгляд на элегантные особняки и глубоко вздохнула:

— Я ведь не говорю, что мне не нравится наш дом, Лиз. Но очень неплохо иметь кучу денег, как Брюс Пэтмен и Лила Фаулер.

— Ну а что в результате?

— Что в результате? Слуги, машины.

— Брось, Джес, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Эта идиотская вражда — Пэтмены хотят, чтобы каждый камешек в Ласковой Долине лежал в неприкосновенности там, где лежит последние пятьдесят лет, а Фаулеры хотят все кругом застроить. Большая радость?

Показалась школа, и Джессика, как часто с ней бывало, резко сменила тему.

— Ой, Лиз, пожалуйста, остановись, дай я поставлю машину на стоянку, — начала она просить умоляющим голосом.

— Джес, ты же слышала, что сказала мама. Джессика откинулась на сиденье.

— Ты слышала, что сказала мама, — передразнила она. — Иногда просто трудно поверить, что эта бессердечная особа — моя родная сестра.

Элизабет поставила «фиат» на свободное место на стоянке школьников.

— Перестань, Джес. Какая разница?

— Ну, конечно, никакой, зануда несчастная. Элизабет вздохнула. Ей был хорошо знаком этот тон.