— Ведь я его ненавижу!»

— Может, они просто обсуждают контрольную, — предположила Инид.

— Мне все равно, что они обсуждают, Инид! Тодд Уилкинз ничего для меня не значит.

— Лиз, ты забыла, кто я тебе? Я твоя подруга. Передо мной можно не притворяться.

— Я не притворяюсь. Между мной и Тоддом ничего нет и не будет.

«И никогда ничего не было», — хотелось ей добавить.

Она краешком глаза снова взглянула в их сторону. Почему же так больно видеть, как он улыбается этой невысокой темноволосой девушке? Эмили не только замечательно играла на ударных в школьном ансамбле, но и была просто очень хорошая девушка. Интересно, догадывается ли она, что ей грозит, с горечью подумала Элизабет.

Время тянулось медленно. Наконец официантка принесла заказ, и Элизабет с Инид почти в полном молчании начали есть. Но вот все съедено, можно и уходить.

С высоко поднятой головой и самой ослепительной улыбкой, на какую была способна, Элизабет пошла к выходу, Инид не отставала.

— Привет, Эмили! Вы прекрасно играли на балу. Лучшего ансамбля, чем «Друиды», нет.

— Спасибо, Лиз, — сказала Эмили.

— Привет, Тодд. Ну, пока!

Элизабет как ошпаренная выскочила из кафе и бегом бросилась к машине на стоянке. Лишь бы хватило сил не расплакаться.

Конечно, Элизабет и раньше слыхала, что сразу можно не почувствовать боль. Бывает, что боль приходит позднее, но она как-то не поверила этому. В самом деле, прищемишь палец дверью — боль не заставляет себя ждать. Сразу в глазах темнеет. И вот она получила возможность убедиться в правоте этого наблюдения. Увидев Тодда с Эмили, она только через два дня осознала всю горечь этого. Вот тут-то она и поняла, насколько лучше та боль, которая приходит сразу и быстро уходит, потому что эта новая боль, казалось, навсегда поселилась в ее сердце, как птица, которая свила гнездо и не собирается улетать. Она и раньше знала, что все кончено. В общем-то, ничего и не начиналось. Но когда она увидела его с другой, это положило конец всяким надеждам.

И она решила тоже ходить на свидания с другими парнями. Не может же она всю жизнь думать только о Тодде. В пятницу вечером пошла на каток с Кеном Мэтьюзом. Хотя настоящим свиданием это не назовешь: ходила вся команда — отмечали победу над охотниками разжиться землей за счет их футбольного поля. И все-таки Кен зашел за ней, а потом проводил домой — и все под неусыпным взором Джессики. Джессика почему-то думала, что у Кена есть девушка. Если б она точно знала, что нет…

В тот вечер Элизабет строго сказала себе, что с Тоддом покончено раз и навсегда и надо выкинуть его из головы. Но с тех пор не могла больше думать ни о ком другом.